Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Всё её главное богатство у неё было рядом: лыжи, винтовка, одежда, оленуха Хорма, избушки, ловушки. Драгоценности, парадная одежда не нужны в тайге. Красота женщины, по её мнению, должна быть естественной, природной. Так сказал Сергей. И Уля приняла это как истину. А все наряды, что были у неё раньше, на прииске, и теперь, что ей купил он, — просто необходимость, без чего нельзя жить здесь. Иначе будешь белой вороной. Сергей купил своей любимой невесте всё, чтобы она была на высоте. Она видела, что Сергей потратил на это большую сумму.

Ей очень приятно. Ей нравилось носить то, что нравилось Сергею. И не больше. Это было, возможно, первое соприкосновение с богатством, которое она осознала. Но прииски… зачем ей это? Последние слова она произнесла вслух, что вызвало у окружающих взволнованный ропот

— Да, прииски, — подтвердила Елизавета Ивановна. — Думаю, что ты их достойна, так же, как и Пелагия.

— Но это несправедливо, неправильно!

— Почему?

— Потому, что их нашли, открыли дядя Ваня и дядя Егор, мой крёстный!

Знала Елизавета Ивановна, что Уля честна, как ребёнок.

Но чтобы так, вот просто, взять и отдать своё состояние другому человеку, пусть даже очень близкому… Нет, ей это не понять. Купчиха живёт на западе, где балом правят деньги. И такие щедрые подарки не для её разума.

— Ты отказываешься?! — Елизавета Ивановна развела руками.

— Да нет же, нет! — заступился за неё Егор. — Что взять с не разумевшего дитя? Она молода, сама не понимает, что говорит. Возьмёт она, возьмёт! — И уже к Уле: — Непорядок то, что говоришь.

Не бери меня в расчёт. Когда то было, что я песочек нашёл? При царе-косаре… — И уже сердито: — Соглашайся, говорю.

— Нет, — твёрдо заверила девушка — Не могу. Не могу я так.

И вдруг Елизавета Ивановна засмеялась, даже захохотала, так громко, заразительно и просто, что в один миг в гостиной спало всё напряжение. Вместе с ней всё громче засмеялись братья, женщины, Пелагия и, наконец-то, сама Уля.

Смеялись долго, чувственно, до слёз. Так бывает только тогда, когда люди понимают друг друга, верят в существование чести и достоинства, доверяют и готовы поделиться с окружающими последним глотком воды.

— Ну хорошо, — наконец-то собираясь с силами, вытирая платочком слёзы, заговорила Елизавета Ивановна. — Так уж и быть. Будь по-твоему. Отдаю вам прииски, обоим пополам. Тебе, Ульянка, Дмитриевский. А вам, Егор Исаич, — Гремучий. Теперь правильно? Справедливо?!

— Наверное… — неуверенно поглядывая на Егора, проговорила Уля.