Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А Ченка и сама любила долгими зимними вечерами напевать о весне, лете, о мечтах, что посещают женское сердце. Уля говорила о том, что её окружает, что чувствует и о чём думает. Вот только перенести на бумагу придуманные слова не могла по простой причине: потому что не умела ни читать, ни писать. И то, что приходило на ум, быстро забывалось.

Когда прошла половину путика, поняла, что бирюзовых бус ей не носить. Практически все плашки были пусты или спущены птичками или опавшей кухтой. Настроение упало. В голову полезли плохие мысли, сердце сжалось непонятной тоской.

Вместе с плохим настроением пришло безразличие и необъяснимая усталость. Лёгкие талиновые лыжи отяжелели, казались свинцовыми. Широкий ремень винтовки передавил плечо. Ей хотелось как можно скорее добраться до зимовья, растопить печь и уснуть крепким, барсучьим сном. Она уже не останавливалась у ловушек, не поднимала плашки, не поправляла насторожки, решив оставить это на следующий день, когда будет возвращаться назад. Уля не хотела терять драгоценного времени.

До зимовья осталось совсем немного, расстояние в десять плашек. Стоит только скатиться с горки в небольшой подбелочный ключ, подняться на прилавок, и вот оно, долгожданное зимовье. В какой-то момент ей показалось, что она видит вдалеке бревенчатые стены строения, представила себе тепло печи, запах подогретых лепёшек, тонизирующий вкус смородинового чая. С некоторым головокружением представила лохматую шкуру «дядюшки амикана», которого добыла этой осенью на горе выше избы.

"К себе на зимовье она приходила всегда один раз в десять дней, и каждая очередная ночёвка была однообразна. Утонув в собственных мыслях, она не сразу осознала, что где-то там, вдалеке, на крутобоком белогорье раздался раскатистый, ломкий выстрел. Это было так неожиданно, что Уля вздрогнула и присела на коленях. Морозный воздух обманул расстояние, приблизил звук, девушке показалось, что стреляют где-то рядом, над её головой.

Первые секунды она не понимала, что произошло.

Сразу показалось, что это заломалась отжившая свой век сушина или где-то на белке сорвался карниз надува. А может быть, ей почудилось? Или она ослышалась?

Но нет. Не показалось. Вместе с ней на месте остановились и повернули головы в гору её четвероногие друзья. Кухта, Хорма знали звук выстрела, они напрягли все свои чувства. Все ждали, что за выстрелом последует ещё что-то: собачий лай, крик зверя или призыв человека.

Прошло некоторое время.