Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Воспоминания, которые обжигали, как большие, открытые раны в груди. Она услышала голоса, множество голосов и непроизвольно двинулась в их направлении.

Элизабет не знала, как ей быть. Четверо — господин и госпожа Тарк, Мандруп и полицмейстер — стояли, как вкопанные посредине комнаты и смотрели друг на друга. Кроме того, госпожа Эмили постоянно поглядывала за Элизабет, несомненно, затем, чтобы та не предпринимала поисков госпожи Шпитце.

«Что здесь, собственно, происходит?» — думала Элизабет.

Полицмейстер сразу взял быка за рога.

— Сожалею, что вынужден прервать вечеринку таким образом, но до меня дошел слух, что господин Свендсен намеревается рано утром покинуть страну.

Мандруп резко вздрогнул и оглянулся вокруг в поисках возможностей побега, но ничего подходящего не обнаружил.

— Завтра, Мандруп? — искренне удивилась госпожа Тарк. — Но ты ведь собирался ехать на следующей неделе! С тем, чтобы посетить Габриэльсхус!

— На завтра у меня появился другой вариант поездки на пароходе, — живо ответил он.

— Это произошло так неожиданно, что я еще не успел сообщить вам об этом.

— Но какой у Вас интерес к этому делу, господин полицмейстер?

Пот градом катился с Мандрупа. Арнольд Тарк выглядел бледным и изнуренным.

Полицмейстер ответил:

— Ваш сын, Вемунд Тарк, попросил наших людей проверить финансовое положение компании. Оказалось, что господин Свендсен совершил крупную растрату. Он настолько серьезно подорвал доверие, что вы должны смотреть правде в глаза и признать, что компании Тарков больше не существует.

Эмили подозрительно посмотрела на него.

— Чепуха, — усмехнулась она.

— Боюсь, что это правда, дорогая Эмили, — сказал ее муж. — Я пытался тебе указать на растраты твоего кузена, но ты не хотела об этом слышать.

— А почему же ты тогда ничего не предпринял? — сказала она, хватая ртом воздух. — Ты позволил Вемунду творить, что он захочет. Вемунд всегда был твоим сыном. У вас обоих одинаково легкомысленное отношение к жизни! А теперь он набрасывается на своего собственного родственника, Мандрупа, который столь многим пожертвовал ради компании! Всем своим временем, в то время как твой сын болтался как лесосплавщик или чернорабочий.

Мандруп, скажи, что все это лишь злобная клевета!

— Естественно, Эмили, за всей бучей стоит только Вемунд, очевидно, из зависти.

Казалось, Мандрупа больше беспокоило благосклонное отношение кузины, чем полицмейстера.

Эмили перешла в наступление.