За время бешеной скачки мне пришло в голову несколько мыслей и я решил, что хочу и дальше оставаться среди чужих, выглядя при этом их союзником.
Мне несказанно повезло. Община тут небольшая. Несколько сотен людей. И пара сотен гномов, которых держали за рабочий скот. Все знают друг друга по именам и лицам. Выдать себя за своего невозможно. Сразу выведут на чистую воду. Но ниргалы… эти насильственно измененные и жестоко изуродованные люди, чьи обезображенные лица всегда скрыты глухими шлемами. Их не называют по именам.
Просто тыкают в сторону нужного воина рукой, а затем озвучивают ему приказ и смертоносный рыцарь вступает в дело. С ниргалами не побеседовать по душам. С ними не подружиться. Они всегда держатся особняком. Более того — их всегда опасаются. Да, ниргалы послушны, но при этом всегда остается холодок жуткости, когда над тобой нависает мрачный громила в полном доспехе. Для такого чужака как я это лучшая личина из возможных. Я стал настоящим перевертышем залезшим в чужую шкуру.
И никто не станет у меня что-то выспрашивать. Это бесполезно. Да, я могу проколоться в чем-то, это само собой, но если проявить повышенную осторожность, то обычным людям раскусить меня трудно. Если же попадусь на глаза Истогвию или иному искусному некроманту, тогда… я просто брошусь вперед и попытаюсь оторвать им головы.
Чертов Истогвий одна из моих главных целей.
Я жажду прикончить этого долгожителя. Хотя я и благодарен ему. Причем благодарен совершенно искренне.
Уже вчера я почувствовал как голова прочищается.
Будто с моего разума сдернули грязную кровавую тряпку. Убрали ледяную пелену с глаз. Это случилось после того, как я почти исчерпал себя, когда я отдал практически всю накопленную жизненную силу в попытке поработить плененную нежить. Уже на следующее утро я чувствовал себя обычным человеком — в мыслях и поведении. А после встречи с Истогвием, я потерял остатки силы, едва не умер и был сброшен к подножию холма, разом потеряв свое положение, союзников и ошибочное мнение о свое силе.
Я оказался далеко не так силен, как предполагалось. Это отрезвило меня еще сильнее. Ну и главное — вдоволь насмотревшись на долгожителя Истогвия, я понял, что последнее время очень сильно походил на него. И понял, что не хочу быть таким как он — бездушным куском плоти, все делящим лишь на полезное и бесполезное.
Скачущий впереди главарь что-то кричал, я оставался бесстрастным, по мере сил следя за поведением остальных.
