Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Несколько раз ей и впрямь удалось что-то поймать, но то была простая случайность. Она заявляла, что ловит рыбу, только чтобы побыть в одиночестве. Дядя Колин был далеко не глуп, и она подозревала, что он разгадал ее уловку, но вслух ничего не сказал. Иногда краем глаза Мэлди замечала одного из своих многочисленных родичей и потому знала, что за ней наблюдают, но ее это не особо заботило. Дядина стража рассыпалась вокруг, однако ни разу не нарушила ее уединения, так что у Мэлди не возникало повода для жалоб.

Она все еще ликовала, что обрела родню, которая тепло ее приняла.

Но маленьким уголком души тем не менее чувствовала, что приспособиться жить в такой огромной семье очень сложно, хотя она уже месяц как пыталась. Мэлди привыкла быть одной, не имея рядом никого, с кем можно поговорить, кроме матери, да и та зачастую была либо слишком угрюма и молчалива, либо зла и резка на язык. В последний год жизни Маргарет так часто пребывала в дурном настроении, что Мэлди едва ли перемолвилась с ней парой слов.

Теперь же девушку окружали люди, любящие поболтать, шумный и дружелюбный народ. И временами Мэлди убегала в тишину озера, стараясь улучить пару мгновений, чтобы побыть наедине со своими мыслями.

– Хотя непонятно, зачем я постоянно стремлюсь сюда, если эти самые мысли не больно-то приятны, – тихо пробормотала Мэлди своему отражению в прозрачной водной глади.

Думы ее до сих пор были полны Балфуром, и это выводило Мэлди из себя. Уже месяц прошел с тех пор, как она в последний раз видела его, и еще больше – с того времени, как он целовал ее и держал в объятиях.

Его образ не должен был преследовать ее, по крайней мере, не так настойчиво и часто. Она любила его, но любовь оказалась безответной, никто из них не осознавал этого чувства. Целыми неделями оно не подпитывалось ни словом, ни прикосновением, ни даже лицезрением любимого человека. И Мэлди не могла взять в толк, почему ее упрямое сердечко так упорно не хочет его отпустить.

Мэлди изнывала от боли и могла бы возненавидеть Балфура, если бы не понимала, что это не его вина, по крайней мере, не только его.

Он не давал обещаний и ни разу не обмолвился ни о чем, кроме взаимной страсти. Она постоянно напоминала себе об этом, но сердце отказывалось внимать. Оно твердо решило, что хочет Балфура Мюррея, несмотря на все доводы рассудка, и теперь не желало его отпускать.

От мрачных дум Мэлди отвлек тихий шорох травы. Она обернулась и застыла в изумления, увидев стоявшего позади мужчину.