Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Прежде всего она набросилась на складчатую набедренную повязку, прижимаясь к ней нижней частью своего тела, потом страстно, горячо, громко и жалостливо застонала, тело ее конвульсивно забилось, а затем последовал последний долгий выдох, словно от беспредельного освобождения, и она опустилась на пол, в то время как руки ее скользили вниз по скульптуре. Задранные юбки упали снова на свое место.

Христова невеста…

Ханне почувствовала, что ей неизмеримо жаль себя. Она, крадучись, так, чтобы женщина не заметила ее, выскочила из помещения.

Забежала в небольшую пустую келью и сжала бедра, засунув руки между ними, так как пыл той ночи, когда она лежала, прижавшись к Ветле, продолжал терзать ее, он еще не потух, и сейчас ее мысли обращались то к монахине у деревянной скульптуры, то к ней самой. И она бурно стала гладить себя до тех пор, пока не наступил чудесный момент, которого она еще никогда не добивалась. Ханне вынуждена была приглушить громкое дыхание, испытывая прекрасное чувство. После этого Ханне перестала уважать монахинь и их болтовню о целомудрии! Человек есть и остается человеком.

От своих желаний он никогда не убежит, каким бы святым он не был.

Да и зачем? Кто сказал, что неприлично быть живым человеком? Кто утверждает, что земная любовь — грех?

О, Бог мой, говорят об этом только те, кто толкует Библию по-своему, искаженно.

Теперь монастырь уже не казался Ханне плохим местом. Она знала, что не одинока, что выполнять столь строгие требования трудно и другим.

И скоро приедет Ветле. Всего лишь каких-то три года.

Тридцать шесть месяцев. Сто шестьдесят пять недель. Ханне не смогла сосчитать, сколько это будет дней, но время же все равно будет одинаковым. В тайном месте она начертила сто шестьдесят пять линий. И зачеркивала одну из них по мере того, как кончалась очередная неделя.

* * *

Ветле увидел свой дом уже издалека. Виллу, которой владели его отец и мать. Особенно красивой она не была, но им было хорошо в ней и переезжать они не собирались.

Его внезапно охватил страх. А вдруг их там нет.

А старый Хеннинг? Жив ли он?

Но все были живы и оказались на месте. Ветле встретили как героя. И, когда он поразмыслил, то пришел к выводу: он и есть герой.

Он выполнил очень трудное задание. Когда он в тот же вечер рассказывал о своем путешествии всем собравшимся на Липовой аллее, то окончательно понял, через какие ужасные опасности ему довелось пройти, и только теперь он действительно испугался.

Но он тут же вспомнил, что находится дома, и успокоился.