Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Вы что-то хотели? — так спокойно поинтересовался черный, будто я заглянула к нему в кабинет и застала за проверкой домашних работ, а не тискающего наставницу на чужом рабочем столе!

Хотела. Поубивать тут всех…

— Я… да! Мне к ректору! — В доказательство я сунула под нос дракону все еще зажатый в ладони свиток.

Вот! Я не озверевшая любовница! У меня и свиток есть!

— Кхм, — черный кашлянул, заставив меня подобраться. — Вы к нему всегда так врываетесь?..

— Я услышала плач и крики, — отрезала я, глядя дракону прямо в глаза.

— Подумала, вдруг здесь кого-нибудь убивают. Опять.

Окажись здесь, например, наставник Ивар, я бы молчала, как в рот воды набрала, и стояла бы по струнке, потупив взор. А с собратом-темным тянуло полаяться. Он старше и опытней, но я родовитей, он дракон, зато я глава рода. Он наставник — я хранитель знаний. Вот и выходило, что мы с ним примерно равны.

И он устроил непотребство в кабинете ректора — на моей территории! И пусть, строго говоря, вся академия теперь моя территория, в кабинете Эйнара чувство собственности играло особенно остро.

Выло просто.

И терпеть это было выше моих некромантских сил.

Но я мужественно терпела.

Только смотрела на наставника отнюдь не так, как подобает почтительной адептке. Правда темного это, похоже, ничуточки не оскорбляло. Даже наоборот, я готова была поклясться, что уголки тонких губ подрагивали, будто вот-вот расплывутся в мальчишеской ухмылке.

Благо, больше вопросов не последовало. От наставника Алвиса, по крайней мере, потому что в кабинет вошел Эйнар, чуть задержавшийся на пороге, чтобы присвистнуть, окинув взглядом раскуроченную дверь.

— Что за бардак? — Повинуясь силе, потокам воздуха и магии, оставляющей за собой красивый искристый след, дверь выправилась, щепки встали на места, сливаясь со створкой, сыто клацнул замок, вновь вставая в пазы. — Адептка Давир, что вы здесь делаете? Вам показан постельный режим.

— Я… — голос прозвучал неожиданно хрипло и осекся, едва выдавив звук.

Смотреть на него было тяжело.

Красивого, спокойного, уверенного. Смотреть и не знать, что сделает с ним моя новость.

— Я… — речь снова подвела, и, облизнув пересохшие губы, я просто протянула ему мятый свиток.

Ректор принял его, удивленно приподняв брови, развернул. Я смотрела как золотистый взгляд скользит по строчкам, как буквально ощутимо каменеет его фигура, сжимаются челюсти, и мне мерещится, как наяву, зарождающееся в груди ревущее пламя, способное плавить камни.