Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если бы я не была беременной, если бы жизнь не угрожала моему сыну, я никогда не смогла бы себя так повести. Я не храбрая, я не супергероиня, я трус и плакса, но я не имею права сдаваться.

Уговаривая себя так, я поворачиваю, еду бог знает куда. Нужно добраться до города, до телефона, или хотя бы до трассы. Там много автомобилей, кто-нибудь обязательно должен помочь.

Встречный свет фар появляется так неожиданно, что я на секунду закрываю глаза руками, спасаясь от режущего луча.

Автомобиля два, они несутся на меня, заставляя нажать на тормоз: мне просто не объехать их никак.

Они останавливаются перекрывая дорогу, а я думаю, что так и не успела сказать Егору, как сильно я его люблю. Снова он улетел куда-то, и все посыпалось, как карточный домик.

Дверь одного из черных квадратных джипов распахивается, и я вижу сквозь слезы человека, похожего на Баринова. Наверное, так сходят с ума от страха и отчаянья, когда тебе мерещатся любимые люди.

Он бежит ко мне навстречу, я все никак не могу проморгаться и руки, сведенные судорогой отцепить, от автомобиля.

— Ева!

Егор. Это его голос, я его ни с чем не перепутаю!

Егор распахивает дверь, с размаха падает на колени передо мной, вцепляется в мое плечо, а я начинаю, наконец, рыдать, позволяя крику выбраться наружу.

— Ева, — он вцепляется пальцами в мои запястья так сильно, разворачивая лицом к себе, — Ева, все закончилось, слышишь? Все закончилось, девочка моя.

— Я люблю тебя, Егор, люблю, — вою я, утыкаясь мокрым лицом ему в грудь и позволяя вытащить себя из чужого автомобиля, а он несет меня, и его трясет так же сильно, как и меня:

— И я тебя, девочка, и я.

Я больше никогда тебя не оставлю.

Эпилог 1

Через три недели — А это кто, хахаль твой?

Тетя Мила смотрит на меня подозрительно, ощупывая взглядом с ног до головы.

— Не совсем, — обхожусь без уточнений, обнимая на всякий случай Еву за плечи. Она смотрит на меня, пряча улыбку, а потом оборачивается к тете:

— Это отец моего ребенка, тетя Мила. Это он помог тебя найти и спасти.

— А может, он все и затеял? Ради квартиры моей? Где вы жить будете, а?

Я мысленно закатываю глаза, но виду не подаю. Радуюсь только, что и вправду жить буду не с этой бодрой и вредной старушкой.

Дольше пяти минут общения с ней я вряд ли вытяну.

— Тетя, — укоризненно произносит Ева, а потом оборачивается ко мне:

— Если хочешь, можешь подождать меня на улице.