Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Что я могу для тебя сделать, чтоб все время быть рядом?

— Все время рядом? — переспросила Соня и задумалась. И вдруг предложила: — А если мы сбежим?

Барон опешил.

— Куда?

— Куда угодно. Свет большой.

Лощинский с недоумением и страхом продолжал смотреть на нее:

— А как же дом, дела? У меня ж ювелирные лавки, за ними надо следить.

— Продай. А на вырученные деньги купишь новые лавки в другом месте.

— Ты это серьезно?

Соня весело расхохоталась:

— Шутка! — Пошла прочь. Остановилась, изящно махнула ручкой: — Подумай, пан барон.

Может, в этой шутке есть доля истины!

Она проскользнула в приоткрытую калитку, тенью метнулась через двор к дому. Вошла в спальню и увидела Шелома, сидевшего на ее постели. Он поднялся, грозно спросил:

— Ты где была?

— Почему таким тоном? — удивилась жена, снимая с себя теплую кофту.

— Я спрашиваю, где ты была?

— У сестры Фейги. У родственников, Шеломчик… Или ты запрещаешь их проведывать?

— В такое время к родственникам не ходят!

— А к кому ходят? — насмешливо спросила Соня.

Шелом смешался.

— Не знаю! Говори, где была! — повысил он голос.

Жена приблизилась к нему, нежно обняла, заглянула в глаза."

"— Вот ты сейчас кричишь на меня, а потом будешь жалеть. Извинись, пожалуйста.

— За что?

— За тон. — Снизу послышался плач ребенка. — Видишь, ребенка разбудил. Извинись.

— Ты правда была у родственников?

— Конечно, я ведь скучаю! С тобой хорошо, но и сестру не надо забывать.

Шелом поцеловал ее в нос, в глаза.

— Извини, Сурочка. Я действительно, наверное, идиот.

— Боюсь, это надолго, — с сочувствием погладила его по голове жена.

* * *Ранним утром Соня стояла у могильной плиты, под которой покоились ее родители, и тихо разговаривала с матерью.

— Знаешь, мамочка, я решилась. Сегодня я покину этот город, покину мужа, забуду навсегда Евдокию и даже родную сестру Фейгу. Ты не можешь представить, как они мне все опостылели. Видеть их не могу… Заберу дочку и начну другую, совсем новую для меня жизнь. Какой она будет? Думаю, интересной. По крайней мере, никто и ничто не будет мне мешать.

Я буду свободной. Буду жить так, как хочу. От прошлой жизни у меня ничего не останется. Останешься только ты, моя любимая и единственная мамочка. Я тебя никогда не забуду.

* * *Кормилица старательно пеленала на столике ребенка, Соня торопливо складывала вещи в большую плетеную корзину.

— Что все-таки передать пану Шелому? — поинтересовалась кормилица, недоуменно следя за снующей из комнаты в комнату молодой хозяйкой.