Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Настоящие пророки, как правило, не извлекают из своих пророчеств никакой выгоды: ни денег, ни почитания, ни комфорта. Поэтому, если бы отцу Рампини удалось заметить в истории Веры Уайт хотя бы намек на преследование эгоистических интересов, уже после обеда он катил бы домой по массачусетской платной дороге.

Хорошо. Допустим, Вера не пытается извлечь выгоду из своего визионерства. Но это еще ничего не доказывает. Ведь из-под земли не забил целебный источник, как в Лурде на месте видения Богоматери Бернадетте Субиру.

Не обретен нерукотворный образ Девы Марии, подобный тому, который запечатлелся на плаще блаженного Хуана Диего четыреста лет назад и до сих пор хранится в Мехико.

Эти свои соображения отец Рампини высказал отцу Макреди, который, едва удосужившись оторваться от написания своей проповеди, – какое нахальство! – сказал:

– Вы забываете о том, что она исцеляет людей.

Сегодня утром священнослужители вдвоем направились в медицинский центр.

На протяжении нескольких часов, пока местный пастырь ободрял своих больных прихожан, его семинарский коллега изучал медицинские документы Милли Эпштейн. Из всех врачебных отчетов следовало, что женщина умерла. А сейчас она, бесспорно, жива и здорова. Но где доказательства того, что именно внучка воскресила ее наложением рук?

Единственный способ все-таки вывести Веру Уайт на чистую воду – поговорить с ней лично. И сегодня отец Рампини намерен это сделать.

Он наметил следующий план: во-первых, уточнить природу женского образа, который якобы является девочке – пускай она утверждает, будто видит Деву Марию, но только не Бога; во-вторых, доказать ложность видения; в-третьих, осмотреть руки ребенка и перечислить признаки, свидетельствующие о том, что стигматы стигматами не являются.

Отец Макреди вызвался сам представить отца Рампини Мэрайе Уайт, а его попросил молчать. Тот из профессиональной вежливости согласился.

– Подождите здесь, – говорит женщина. – Я приведу Веру.

Макреди, извинившись, заходит в туалет – он съедает по утрам столько колбасы, что можно лошадь убить, а не только вывести из строя кишечник. Оставшись один, Рампини осматривается. Старый фермерский дом в удивительно хорошем состоянии: оголенные потолочные балки тщательно ошкурены, полы натерты до блеска, белая мебель блестит, на стенах свежие флоковые обои.