Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но я верю в то, что твоя дочь действительно способна лечить людей.

Колесики моего воображения начинают крутиться. Я представляю себе, как Иэн выходит на лужайку и собирает вокруг себя репортеров, готовых жадно ловить каждое его слово. Нетрудно догадаться, какой фурор произведет Иэн, этот Фома неверующий, когда признает сверхъестественные способности Веры. Ее же никогда не оставят в покое!

– Солги, – быстро говорю я. – Скажи, что у нее ничего не получилось.

– В своей передаче я никогда не лгу. В этом-то и суть.

Я вот-вот заплачу.

– Но сейчас ты должен соврать. Должен.

Иэн подносит мою руку к губам и целует каждый палец:

– Ну не надо. Мы найдем какой-нибудь выход."

"– Мы? – Я мотаю головой. – Иэн, нет никаких «нас». Есть ты со своей передачей и я со своим судебным процессом. Если один из нас выиграет, другой проиграет.

Он прижимает меня к себе и успокаивающе произносит:

– Ш-ш-ш… Давай представим, что мы с тобой уже полгода вместе. Я знаю, в каком колледже ты училась, кто из диснеевских гномиков тебе больше нравился в детстве и какой кофе ты любишь.

Я задумчиво улыбаюсь:

– В субботу вечером мы смотрим фильмы на кассетах…

– А по утрам я сажусь за стол в трусах. И ты позволяешь мне видеть тебя без макияжа.

– Ты уже видел меня без макияжа.

– Ну вот! – Иэн легко прикасается губами к моему лбу, стирая с него тревогу. – Полпути уже пройдено.

Северный Хейверхилл, штат Нью-Гэмпшир

Э. Уоррен Ротботтэм любит мюзиклы. Любит настолько, что на собственные средства оборудовал свой кабинет в главном суде первой инстанции округа Графтон новейшей стереосистемой.

Поскольку колонки искусно скрыты, кажется, будто сама Кэрол Чэннинг энергично поет, спрятавшись за аккуратными стопками юридической литературы. Не умещаясь в комнате, музыка часто выплескивается в коридор, но никто, как правило, не возражает. Она придает хотя бы какую-то выразительность приземистому безликому зданию.

Сегодня, прежде чем усесться за свой стол, судья Ротботтэм поставил «Эвиту»[22]. Закрыв глаза и размахивая руками, он подпевает так громко, что слышно даже за дверью.

– Ваша честь? – произносит робкий голос.

Раздосадованный этой помехой, Ротботтэм хмурится. Сделав музыку потише, он нажимает кнопку связи с секретарем:

– Чего вам, Маккарти? Надеюсь, вы хотите сказать мне что-то хорошее?

Секретарь трясется. Все знают: когда судья Ротботтэм включает записи любимых мюзиклов в первом исполнении, его беспокоить нельзя. Он воспримет это как святотатство.