Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Точнее, сажу на пол перед дверью, ведь ножки уже как несколько часов перестали выполнять функцию опоры и ходьбы.

— Пожалуйста, можешь идти. — Встаю впереди неё, опираясь о дверь. — Давай, зайка, я даже дверь тебе открою, чтобы ты не думала, что это шутка, — произношу, сразу же открывая двери нараспашку.

Полин смотрела на меня, словно перед ней предстал сам Дьявол в моём обличии.

Пусть боится меня. Тогда будет думать, прежде чем изъявлять свои идиотские желания, которым не суждено исполнится никогда.

— Я жду. Ну же, поднимайся и иди, пока есть шанс.

— Ты ведь знаешь, ты знаешь, что я не могу пойти, — вскрикнула Полин, держась на той самой грани, в которой она часто бывает — лёгких слёз и болезненной истерики.

— Тогда какого же хрена ты мне голову морочишь? Или думаешь, что я своими руками возьму тебя и отвезу обратно?

— Если бы ты хотел, чтобы всё было по-человечески..."

"— А я не хочу этого! — перебил её я и резко закрыл дверь, этот стук отдался небольшим эхом по всей квартире. — Значит, не нужен я тебе больше? Хочешь уйти от меня, да? И если я сейчас, скажем, закажу себе проституток и трахну на твоих глазах, ничего не почувствуешь? Совсем? Хочешь, я сделаю это? И буду целовать какую-то бл*дь так же, как целую тебя?

Сколько видел её слёзы, но каждый раз — как в первый.

Самые истерические и сладкие, всегда навзрыд, но каждый раз по-особенному. Моя маленькая ненаглядная просто не может не возбуждать и окрылять. Когда она плачет, я хочу её в сотни тысяч раз сильнее. Когда она плачет, когда мой член в ней, я испытываю двойное удовольствие, — и физическое, и душевное.

— Что же ты за глупая девочка такая? Просто какого чёрта, милая? Я из тебя уже никчёмную калеку сделал, мать твою, а ты всё равно находишь способ довести меня.

Присаживаюсь рядом с ней на корточки, снимаю с неё платье. Аккуратно, как никогда раньше. Точно так же снимаю с неё трусики. Больше нет смысла рвать на ней одежду, показывая тем самым своё превосходство и власть над ней. Она сама будет это чувствовать каждый раз, когда, поднимаясь, будет находиться в моих руках.

Она спокойно и покорно поднимает ручки, хоть и до сих пор прибывает в припадках.

— Ты либо будешь со мной, — чётко выговорил я, осторожно наваливаясь на неё и заставляя лечь полностью на пол, — либо я убью тебя, а за тобой и себя, потому что жить без тебя не смогу, поняла? И в итоге твоя непокорность лишит жизни двух людей, — заключил я, вытирая большим пальцем её мокрую щёку.

Раздвигаю безжизненно лежащие ноги.