Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Как я могу отпустить её за пределы квартиры, ещё и на маленьких ножках, которые скоро совсем отвыкнут от ходьбы.

Она так дьявольски много спит в последнее время, будто бы пытаясь спрятаться от меня в своих снах. Но ведь это не поможет, рано или поздно ты проснёшься, малышка. И рядом с тобой всегда, всегда буду я.

— Сколько же можно спать, родная? — спрашиваю я, заправляя остатки её пряных волос за ухо. — Мне так тебя не хватает, слышишь?

Осторожно провожу рукой по раскрытому холодному плечу, но этого хватает, чтобы разбудить её.

Она чувствует меня на себе сквозь пелену сна. Каждое моё касание, что было для неё когда-то главным спасением, сейчас стало самым страшным наказанием. Я не со зла. Я сам не понимаю, что движет мной, какие демоны, кто они такие. Кто я такой.

— Я не хотел тебя будить, — искренне говорю я, не отрывая от несчастного дитя своего взгляда.

Чем больше она никчёмна, тем больше прекрасна. Именно такой должна быть девушка. Нет, именно такой должна быть она, расцветающая принцесса, любящая и заботливая жена, совершенство среди людей, самый настоящий ангел, спасающий мою давно растерзанную всеми душу.

Только она смогла вытащить меня из всего бессмысленного и ненужного, подарив взамен себя, завязанную бантиком.

— Но разбудил, — тихо говорит Полин, шёпот для неё уже стал привычным.

— Почему ты постоянно игнорируешь меня?

Полин уже не встаёт с кровати, только и делает, что лежит, но даже так ей удаётся избегать меня. Моя принцесса у меня на виду, всегда, постоянно, ей негде спрятаться, но она всё равно заставляет меня нервничать.

— Ты думаешь, я не вижу, как ты ко мне остыла? Расскажи мне, — потребовал я, взяв рукой за шею и притянув её к себе ближе.

— Что?

— Расскажи мне всё, что думаешь, прошу.

— Ты совсем меня не любишь, — меланхолично и растеряно произнесла она, совсем не ожидая, наверное, что ей придётся сейчас говорить. — Ты мне изменял. Ты сам это сказал.

— Ты бы предпочла не знать этого? Если да, тогда забудь об этом, пока я сам не стёр это у тебя из памяти, — а для меня стало привычным угрожать ей абсолютно непринужденно и спокойно, как будто так и должно быть.

— Ты хочешь ещё что-то сказать мне?

Не знаю, чего мне хотелось больше: услышать всю правду боли маленькой девочки из её детский уст, либо враньё. Может, лучше бы было вовсе молчание. И она понимает мои желания без слов и качает головой в знак отказа.

— Мы столького ещё не сделали, милая. Давай с тобой потанцуем? — Пока ты ещё в состоянии.