Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А я, твой муж, клянусь тебе, что вернее и нежнее мужчины ты не нашла бы, что любовь моя к тебе безгранична и жизнь без тебя просто отрывается, что никогда ты больше не сможешь выбраться из моих объятий добровольно.

И теперь единственное, что меня волнует, — как выдержать эти проклятые тридцать минут, разделяющие меня и мои документы на тебя."

"Глава 29. Теперь тебя у меня никто не заберёт.

Не гневи Бога, Стаас Ленартс, ты получил её почти бесплатно, в подарочной упаковке. Сделай всё, чтобы не потерять её, чтобы она каждое мгновение радовалась, что любит меня, что связала со мной свою жизнь.

Теперь уже навсегда. Теперь моё право на неё законное и правдивое. Теперь она моя.

— Мне очень жаль, что так вышло, поймите, я не могла сказать по-другому, — оправдывалась Лоес, заправляя прядь белокурых волос за ухо. — Правда поставила бы под угрозу моё пребывание здесь, вы же понимаете, я изначально вас об этом предупреждала.

— Разве же я в чём-то обвиняю вас? — процедил я, усаживаясь за стол напротив неё.

— Тогда зачем вы здесь? — слегка повысив тон, спросила Лоес, не скрывая своего любопытства.

Немного напрягал непрекращающийся стук ложки о кружку, но она не унималась. Казалось бы, что наш директор чем-то встревожен.

— Я лишь хочу забрать то, что по праву принадлежит мне.

— О чём это вы? — озадаченно спрашивает та, будто бы действительно не понимает цель моего визита.

Хотя, да, если бы она владела большей информацией, то сегодня была бы более догадливой.

Ведь о нашей скромной росписи в ЗАГСе не знает ещё даже сама невеста, что уж говорить о Лоес.

— О девочке, — резко выпалил я, не подбирая особо слов.

Мне это больше не нужно. Унижаться, чтобы позволили касаться моей принцессы, просыпаться с ней и дарить ей всего себя.

Теперь я здесь хозяин ситуации.

— Вы снова говорите о Полин? — спрашивает та, превращая человека высокой должности в обыкновенную дурочку.

— О ней самой.

— Поймите, пожалуйста, что я ничего не могу сделать, дело дошло до полиции.

Полин числится в этом месте, как сирота, как ребёнок, от которых отказались родители, если вы до сих пор этого не поняли! — её голос с каждым словом выдавал новую порцию беспокойства, но лицо так и не выдавало ни единой эмоции, только правая рука неустанно боролась с ложкой.

— Я всё прекрасно понимаю, Лоес. Но и вы меня попытайтесь понять. Девочка числилась в этом месте. Числилась.