Бумажный занавес, стеклянная корона читать онлайн

Теперь же она развернулась в сторону певицы и воинственно выпятила подбородок.

– Что, шею мне свернете? Или как Джоника, статуей по затылку?

Женщина в кресле укоризненно погрозила пальцем.

– Ай-яй-яй! Ты, дурочка моя, говори да не заговаривайся. Иначе найдут тебя подавившейся собственным языком. Я такое умею. Веришь?

– Не верю, – сказала Ася.

Сунула телефон в чехол, висящий на шее, и забралась на подоконник.

– Зачем он тебе? – донеслось вслед.

– Хозяину верну, – сказала Ася, не оборачиваясь.

Глуховатый смешок.

– Я не про сотовый, а про Бантышева, тупица.

Ася молча уцепилась за стену и полезла наружу.

Вернувшись в свою комнату, она торопливо вытащила добычу. Руки чесались сделать это сразу, едва только он оказался у нее, но мешала Кармелита.

Ася проверила список контактов.

На это ушло почти полчаса. Казалось, имена никогда не кончатся! И ладно бы только имена! Но и фамилии, уменьшительно-ласкательные прозвища, клички вроде «Мыська» или даже «Буренок», буквы с цифрами, лишенные видимого смысла… Если здесь и зашифрован нужный ей номер, найти его невозможно.

Значит, придется снова повторить подвиг разведчика.

На этот раз путь по стене дался ей легче. Только комары внезапно оживились и атаковали ее со всех сторон. «Волдыри будут!» – с отчаянием думала Ася, пытаясь ускорить шаг и в то же время не свалиться с карниза."

"Десять минут спустя она стояла на карнизе перед темным окном и напряженно вглядывалась сквозь стекло.

На кровати лежал человек, накрывшись с головой одеялом. Как ни напрягала Катунцева зрение, понять, кто это, она не могла.

«Если я ошиблась в расчетах, все накроется».

Ася глубоко вдохнула, сжала кулак и постучала в стекло.

2Андрей Решетников выглядел сосредоточенным. Не расслабленным, как Никита Вороной, не жизнерадостным, как Олеся Гагарина, а крайне собранным.

Сергей Бабкин удивился. За ужином он увидел мальчика-мажора, расхлябанного тусовочного парнишку, обаятельного и пустого. Такие блистательно умеют пустить пыль в глаза, создав иллюзию богатой внутренней жизни.