Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

В разговор опять вступил Бирюков:

— Интересно, как сам Казаринов относился к женщинам?

— Ой, это был такой бабник-перехватчик, страшнее военного истребителя.

— На этой почве он врагов не нажил в райцентре?"

"— Прошлой осенью, когда здесь ходили слухи о насильнике, слышала от мужиков разговор, мол, если поймаем мерзавца, без всякого следствия своим судом башку разобьем вдребезги. Правда, они не конкретно о Спартаке говорили, а о насильнике. Но я ведь догадывалась, кто тот насильник. С того времени и возненавидела его.

Он же, вроде как в отместку мне, в запой ударился.

Бирюков протянул Галактионовой фотографию Казаринова, улыбающегося Виноградовой.

— Посмотрите, Юлия Николаевна, что это за сюжет?

Галактионова с недоумением уставилась на фотоснимок и вдруг воскликнула:

— Ну и рожа у Спартака!.. Где вы его так сфотографировали?

— Дача на снимке не знакома вам? — вместо ответа спросил Антон.

— Нет, совершенно незнакомое место.

— А женщина?..

— И женщину эту не знаю… Ну, разыгрался Спартачок. Надо же, на какую бабеху позарился!

— В смысле?.

— У Спартака был один смысл — «Давай, а то задушу!»

— Он на снимке улыбается — не угрожает.

— Эта улыбка — визитная карточка Спартака к сексуальной атаке.

— Неужели такой неразборчивый был? — с недоверием спросил Антон.

— Вы просто не знаете Казаринова… — Галактионова возвратила фотографию Бирюкову. — В сексе Спартак был ярко выраженным садистом. Его не интересовал женский возраст. Главное, чтобы сопротивлялась. Чем сильнее сопротивление, тем яростнее он распалялся.

— Хм, — скептически хмыкнул Лимакин. — Как в бородатом анекдоте: «Одевайся и сопротивляйся»?..

— Еще хуже, — живо повернулась к нему Галактионова. — Знали бы вы, сколько я от него наплакалась. Честно, это мои слезы Спартаку отлились.

— Не с вашей помощью?..

— Как с моей помощью?

— Ну, скажем, попросили кого-то, чтобы припугнул Казаринова, а тот…

— Куда там! Напугаешь его, садиста. Спартак сам с бандитской рожей кого хочешь мог напугать, — не дала договорить Галактионова и, словно от страха, зябко поежилась.

— Если бы вы знали, какой это ужасный был человек, не тратили бы время на поиски убийцы. Тот доброе дело сделал, устранив из общества мерзавца.

— На первом допросе вы иное о Спартаке говорили, дескать, когда выпьет, в тряпку превращается…

— С перепугу наплела. Хотите, поспорим, что Спартак сам наскреб на свой хребет?..

— Нам запрещено спорить, — иронично сказал Лимакин. — Если бы разрешалось, я бы все ваши доллары выспорил.