Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Мне предложили уцененную модель жилой стенки «Цойленрода»… — Она показала на одну из закрытых дверей. — Можете посмотреть, стенка в той комнате. В разобранном виде…

Лимакин подошел к двери и заглянул в просторную комнату, плотно заставленную полированными шкафами, тумбочками и выдвижными ящиками.

— Сколько заплатили за такое удовольствие? — из чистого любопытства спросил следователь.

— Около четырех тысяч.

— Рублей?..

— Естественно, не долларов. Вы удивлены?

— Как же не удивиться… При нынешних ценах, когда диван местного производства, на который смотреть страшно, стоит пять с половиной тысяч, а это импортное добро — всего около четырех.

Да здесь один платяной шкаф на добрый десяток тысяч тянет!

— Я, кажется, упомянула, что гарнитур уцененный, — спокойно ответила Галактионова. — В нем не хватает журнального столика, двух зеркал, стеклянные дверки разбиты…

Следователь улыбнулся:

— И все-таки…

— Вы не знаете дурацкую систему нашей торговли. У нас наполовину могут уценить добротную вещь из-за оторванной пуговицы.

— Если эти вещи продаются нужным людям, — уточнил Лимакин. Галактионова промолчала. Тогда он спросил снова: — Кто это вам столь добрую услугу сделал, не Хлыстунов?

— Хлыстунов мастер языком чесать да за бабами волочиться. Помогли знакомые с оптовой базы.

— Куда же будете ставить «уцененную» стенку? У вас и без нее полно в доме мебели.

— Закажу в мастерской новые дверки и продам.

— Так сказать, бизнес?

— Как хотите называйте.

Теперь это не запрещается. Не могу же я сидеть сложа руки, когда вопрос стоит не просто о жизни, а о выживании.

— Вам, по-моему, умирать еще рано.

— Я и не собираюсь этого делать. Я опережаю события, чтобы не оказаться за чертой бедности. Скажете, дурно поступаю?..

— Напротив, чувствую, что вы разумная женщина и живете в соответствии с духом времени, — с самым серьезным видом сказал Лимакин и сразу спросил: — Какими купюрами были деньги, которые, как вы говорите, украл Казаринов?

— Новые двадцатипятирублевки в банковской упаковке.

— В Сбербанке их получали?

— Нет, это — часть суммы от проданной шубы.

— Кому продали?

— На барахолке в Новосибирске.

«Попробуй, проверь, действительно ли были у нее эти деньги», — досадливо подумал Лимакин и спросил: — Чем можете доказать, что именно Казаринов совершил кражу.

— Нет у меня никаких доказательств… — Галактионова, уткнувшись лицом в ладони, вдруг заплакала.