Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но едва он берется за ручку туго поддающейся двери, как молодые люди почти одновременно кричат ему:

— Послушайте! Вы не в ресторан?

— В ресторан, — отвечает Алехин, решив, что и в самом деле нужно будет заглянуть туда.

— Ну так вам все равно через шестой вагон идти, — говорит девушка, протягивая Алехину записку. — Передайте там, пожалуйста, наш заказ радисту. Он в служебном купе шестого.

Алехин берет записку и выходит в коридор.

«Пожалуй, это неплохо, — думает он. — Получается, что иду по делу.

Смогу даже заглянуть в некоторые купе, спросить, где находится радист».

Он так и делает. Однако, приоткрыв двери нескольких купе, не только не замечает там никого похожего на Красовского, но и начинает сомневаться, что вообще удастся обнаружить его таким образом — не все же пассажиры сидят на нижних местах — многие лежат на верхних полках, отвернувшись к стене, а то и вовсе укрывшись. Нужно, значит, придумать что-то другое. Но что? Пойти, что ли, с контролером при проверке билетов? Но ведь билеты отбирают проводники, и контролер не беспокоит пассажиров.

Так и не придумав ничего, Алехин решает на всякий случай сходить в ресторан, хотя не имеет ни малейшей надежды встретить там Красовского. По дороге он заходит к радисту и передает заявку своих соседей, даже не поинтересовавшись, что они заказали.

— Как, еще одна заявка?! — не очень твердым голосом восклицает радист, и Алехину кажется, что он явно навеселе. — Что это такое музыкальное настроение у всех сегодня? Последнюю принимаю, так и передайте всем им!

— Хорошо, передам, — усмехается Алехин.

И, уже закрывая дверь, слышит ворчание радиста:

— Обратно восьмой вагон отличается…

Когда же Алехин подходит к вагону-ресторану, то снова слышит его голос, теперь уже искаженный динамиком:

— По коллективной просьбе пассажиров вагона номер восемь товарищей Козодоева, Малышкиной, Бедарева, Костюкова и Лютиковой исполняется популярный старинный вальс «Дунайские волны».

А как только умолкают звуки «Дунайских волн», радист снова провозглашает:

— И обратно по заявке восьмого вагона, по личной просьбе товарища Бедарева, романс композитора Глинки «Сомнения».

«Бедарев… — задумчиво произносит Алехин. — Знакомая фамилия… Где-то слышал я недавно эту фамилию?»

И тут он вспоминает пенсионера, принесшего в комиссионный магазин пишущую машинку Красовского. У него потом пропали паспорт и пенсионная книжка.