Name: Шипы в сердце. Том первый
Author: Айя Субботина

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Статус обязывает.

Алена накануне прислала список потенциальных спутниц — почему-то считается моветоном ходить на такие «богатые тусовки» в гордом одиночестве. Длинноногие, породистые, с идеальными улыбками и пустыми глазами. Я удалил письмо, не дочитав до конца.

Я приехал один.

Мне не нужна компания. Мне не нужен фон. Сегодня я солирую в своей собственной пьесе, где главный герой — человек, у которого нет сердца и души, но он все равно выглядит живым.

Сегодня у меня другая миссия — побыть приманкой.

«Гельдман зашевелился, Авдеев… Дай отмашку.

Ее уже водят. Он ее уберет, Авдеев, блядь…!»

Впервые в жизни исполнение Дэном своих прямых обязанностей для меня — как серпом по яйцам.

Заботливый какой."

"Я покупаю какой-то пейзаж. Мазня маслом, которую какой-то критик назвал «прорывом в современном искусстве». Плачу за него сумму, на которую можно было бы купить небольшой остров в Карибском море. Зал аплодирует. Я вежливо киваю. Моя благотворительная миссия на сегодня выполнена. Но куда важнее, что Лёва заглотил наживку — и, конечно, не упустит возможности устроить передо мной пафосные пляски типа непотопляемого «Титаника».

Хотя по факту ему пиздец — без преувеличений и пафоса. Просто пиздец. Я не в курсе, знает он об этом или нет — да мне и по хуй — но его драгоценную тонущую империю уже рвут на куски. В мире больших денег никому не прощают промах.

В перерыве захожу в туалет. Не потому, что мне нужно. А потому, что здесь, в этом стерильном, пахнущем дорогим мылом и холодной плиткой пространстве, можно хотя бы на пару минут снять маску.

Смотрю на свое отражение в зеркале. Внешне — все тот же Вадим Авдеев. Уверенный. Успешный. Хищник на вершине пищевой цепи. Но глаза…

Не нравятся мне мои глаза.

Не нравится, что я слишком хорошо помню время, когда у меня был точно такой же взгляд. До сих пор иногда чувствую, что не отмылся от того дерьма.

Я включаю холодную воду, плещу в лицо. Пытаюсь смыть с себя эту усталость, это омерзение. К себе. К ней. Ко всему этому миру.

Дверь за спиной открывается.

Не оборачиваюсь. Потому что знаю, кто это.

Я его, блядь, по запаху чую. От него всегда воняет старыми деньгами и гниющими грехами.

— Вадик, — тянет он, его голос сочится фальшивым дружелюбием. — Какая встреча.

Лёва, сука, Гельдман.

Ну привет-привет, старый гондон.

Я медленно закрываю кран. Промокаю лицо бумажным полотенцем. И только потом поворачиваюсь.

Он стоит, прислонившись к стене. Вид у него потасканный. Костюм дорогой, но сидит как будто с чужого плеча.