Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Но как ты? Откуда? Рассказывай скорее! Как там наши? Как Москва?

Игорь стоял рядом, такой родной, близкий, свой — частичка моей Москвы.

Я тарахтела без перерыва, засыпая его вопросами, на которые он не успевал отвечать, а лишь улыбался и кивал головой.

— Улька, как я рад, что тебя встретил! С тех пор как ушёл на фронт, я ещё никого из наших не видел.

— Но ты успел стать лейтенантом!

— Ну, лейтенанта я получил две недели назад на ускоренных курсах, а воевал с осени. Сначала ушёл добровольцем в ополчение, потом попал в окружение.

Когда с боями выходили к своим, я вынес из-под огня раненого командира, он-то меня и отправил на курсы, иначе не взяли бы по возрасту. Сам был ранен, оттуда в госпиталь, а из госпиталя на учёбу. Вот, собственно, и весь мой боевой путь. Как видишь, негусто.

«Был ранен. Вынес командира. Выходил из окружения…» Я слушала Игоря раскрыв рот. И вдруг вспомнила, как Серёжа Луговой обзывал его маменькиным сынком за кружевные перчатки и презрительно кривил губы, а мы с одноклассниками молчали и втихаря хихикали над мальчиком со скрипочкой.

От стыда за прошлое я опустила голову.

— Игорь, ты прости меня, если я тебя когда-то обижала. Я была дурой.

Почему-то грубить всегда проще, чем вслух признавать свои ошибки.

— Мы все были наивными дурачками, которые считали, что в нашей жизни всегда всё будет хорошо, — медленно ответил Игорь. Он взял из моих рук кальсоны и аккуратно повесил их на верёвку. — Давай я тебе сначала помогу, а потом мы сядем где-нибудь в укромном уголке и спокойно поговорим.

У меня есть целый час времени.

Нашим планам помешал пожилой боец в сбившейся набок шапке-ушанке:

— Товарищ лейтенант, тебя срочно к командиру. Давай пошевеливайся, а то нагорит.

Игорь пожал мне запястье:

— Прощай, Улька, я обязательно тебя найду. Обязательно!

— Не прощай, а до свидания! — звонко выкрикнула я и долго махала вслед, пока не поняла, что размахиваю кальсонами.

СВОДКА СОВИНФОРМБЮРО20 АПРЕЛЯ 1942 ГОДА"

"В течение 20 апреля на фронте чего-либо существенного не произошло.

За 19 апреля уничтожен 31 немецкий самолёт.

Наши потери — 13 самолётов.

* * *За 19 апреля частями нашей авиации уничтожено или повреждено 55 автомашин с войсками и грузами, 10 повозок с боеприпасами, 19 полевых и зенитных орудий, 2 зенитно-пулеметных точки, рассеяно и частью уничтожено до батальона пехоты противника.

* * *За истекшую неделю с 12 по 18 апреля немецкая авиация потеряла 112 самолётов. Наши потери за этот же период — 33 самолёта.