Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вскоре силы оставили меня, заволакивая голову отвратительным красноватым туманом, посреди которого колыхались дома, люди, железнодорожные составы с дымящими паровозами и каурая лошадь, привязанная к телеграфному столбу. Чтобы лучше видеть, я всё время щурилась и тёрла кулаками глаза, но помогало мало, поэтому я постоянно спотыкалась, балансируя на грани обморока. Витька нигде не обнаруживался. Утешало лишь то, что его не было и среди погибших.

Обшарив территорию вокруг вокзала, я двинулась вдоль узкой улочки с деревянными избами в кустах сирени и калины.

Время от времени я останавливалась и складывала руки рупором:

— Витя! Витя!

Меня остановили две женщины, которые толкали тележку с какими-то вещами.

— Стой, девушка, ты вся в крови. Небось под взрыв попала? Ты иди вон в тот дом, — одна из женщин показала на избу с красным крестом на крыше, — там у нас фельдшерский пункт. Тебя перевяжут.

Я отвела с лица слипшиеся волосы:

— Мальчика ищу. Витю. Не видели?

Женщины переглянулись:

— Вроде бы какой-то мальчонка сидел в лопухах под мостиком.

Я думала, это наш, местный, балует. Но ты поди проверь. Речка у нас вон за тем поворотом. Да не бойся, она высохшая. Там никто не утопнет.

«Речка, не утопнет…» Звон в ушах мешал сосредоточиться, но я смогла вспомнить, что перед взрывом держала в руках ведро. Зачем мне сейчас ведро? Какое оно имеет значение?

— Витя! Витя! — Я совершенно осипла от крика и едва не свалилась в канаву, когда вдруг, откуда-то снизу, раздался жалобный детский голос:

— Мама, я здесь!

Меня бросило в жар.

— Витя, Витенька!

Сжавшись в комочек, маленький, худенький, он поднял на меня заплаканные глаза, и его рот перекосился от плача:

— Уходи, ты не мама! Где моя мама? Мама! Мама!

Я вытаскивала его из канавы, а он отбивался от меня кулаками, кусался и лягался, пока я не ухитрилась схватить его в охапку:

— Витя, мама пока не может прийти за тобой. Мама прислала меня. — Я говорила первое, что приходило в голову, лишь бы хоть ненадолго успокоить его, а потом довести до нашего поезда, чтобы укрыть в спасительных стенах вагона, лечь на пол и заснуть.

Сказать по правде, если бы не Витька, то я заснула бы прямо здесь, в канаве, со склизкой бурой грязью под коленками, на которых я стояла. — Витя, пойдём!

На этот раз он не стал вырываться. Я крепко сжала его руку и повела на звуки паровозных гудков к станции.

* * *Казалось, что моя голова только-только коснулась рукава рабочей куртки, а уже надо вставать.