Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Они все здесь так улыбаются… Пожалуйста, налейте мне еще шампанского…

С той минуты, как они снова уселись за стол, Турецкий уже не выпускал ее руки из своей. Он чувствовал, что теряет голову, но ничего не мог и не хотел с собой поделать. Так уж он, старый греховодник, был устроен. Эта девушка словно околдовала его. В ней как бы соединились воедино лучшие черты всех женщин, кого он знал и любил до сих. Она стала для него живым воплощением женственности и красоты. Прекрасным и недосягаемым идеалом, к которому неосознанно стремится каждый настоящий мужчина.

Ради нее он готов был не колеблясь расстаться не то что с этими дармовыми деньгами, но даже с собственной жизнью. И, конечно, напрочь позабыл о своей смертельной болезни…

— Лара… — с нежностью повторял он ее мелодичное имя, — Ларочка… — И почти не осознавая того, что делает, продолжал пить и говорить ей все обычные в таких случаях пронзительные слова: о том, как он одинок; как всю жизнь мечтал встретить именно такую девушку; как невыносимо он будет страдать, если больше не увидит ее.

Словом, они непременно должны еще встретиться…

Она слушала его молча, время от времени поднося к губам свой недопитый бокал, и только улыбалась той загадочной улыбкой Джоконды, которая сводила его с ума.

Потом они танцевали — сплетенные в нежном объятии среди полутемного зала, точно были здесь совершенно одни. От близости ее гибкого тела его, будто распаленного мальчишку, невольно пробирала дрожь. И вновь он продолжал шептать ей на ухо всякие цветистые слова.

Называя ее, как прежде, Ритой, благодарил за этот незабываемый вечер и умолял поехать к нему. Потому что им нельзя, решительно нельзя было расставаться. Иначе ее убьют — снова убьют! И он навеки ее потеряет… Не отвечая ему ни «да», ни «нет», она положила голову на его плечо и отрешенно смотрела в пространство, точно слышала все это уже не раз, но продолжала слушать, потому что такие слова не могут не нравиться женщинам.

Она была с ним, но в то же время — где-то далеко. Быть может, в той безвременной вечности, откуда не иначе как чудом ненадолго вернулась…

Что было потом, Турецкий помнил довольно смутно. Кажется, она согласилась. Но сказала, что ей надо на минуточку выйти. И ушла. Дальнейшие воспоминания были отрывочны и бессвязны. Очевидно, его куда-то несли. Погрузили в какую-то машину. Чья-то пьяная голова упала ему на грудь и долго качалась на ней, пуская слюни.