Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Она ушла, а я осталась злая и расстроенная непонятно из-за чего.

Заключение плохо на меня влияло.

* * *Ночь раскинула крылья над императорским дворцом, но многочисленные светильники парка боролись с темнотой, не давая ей окончательно приземлиться на ровные газоны и изгибы живых изгородей, поглотить шарики беседок, спящий дворец и бдящих всеобщий покой гвардейцев в красных мундирах.

Меня явно потянуло на лирику, я считала это дурным знаком и ещё большим поводом вырваться из опостылевшей комнаты и вытрясти из Дариона хоть крупицу информации, а лучше — забыться в его ярких изумительных чувствах.

Забыться я хотела больше всего.

Бесшумно раскрыв створки, я выбралась на подоконник, выпустила крылья и спикировала вниз. Рядом взметнулась тень.

— Ты куда? — это был Элор, но я уже метнулась в сторону.

Он налетел на меня, и мы, зацепившись крыльями, мотнулись и врезались в стену живой изгороди.

Глава 33

Ветки затрещали, хлестнули меня по очешуившемуся лицу, я едва успела сложить крылья, а Элор своими обхватил меня, и мы, перевалившись через смятую стену из кустов, грохнулись на газон.

Кокон крыльев Элора закрыл нас от сияния фонарей, наполнил пространство между нами концентрированным запахом раскалённого металла и корицы.

Я лежала на Элоре, и он был горячим настолько, что я чувствовала это даже сквозь одежду. Как и его мгновенно отреагировавший на такую близость член, упёршийся в моё бедро. Я попыталась встать, но Элор только крепче обнял меня и возбуждённо прошептал:

— Ты куда?

— Прогуляться, — я старалась не дышать, не прислушиваться к ощущениям, к своему зачастившему от тесных объятий сердцу.

"— А меня почему не позвал? — интимный шёпот Элора, чувственные интонации его голоса тоже будоражили. — Я за тебя отвечаю перед отцом, если он застанет тебя на прогулке без меня, у нас будут проблемы. — Элор провёл ладонью по моей спине, и у меня перехватило дыхание. — Выселит тебя обратно во дворец, гвардейцев приставит, а я буду страдать вдали от тебя…

Он продолжал гладить, но его последние слова выбили из моей головы всю эту дурь:

— О, я заметил, как ты страдаешь вдали, даже зайти не удосуживаешься.

Страдалец!

— Ты жесток: спрашиваешь меня о всяком, а я даже рассказать не могу, и ты смотришь на меня таким осуждающим взглядом, что хочется закопаться… — Его ладони застыли на пояснице. — Это удивительно, но мне хорошо и спокойно просто от того, что ты находишься рядом за стеной, в безопасности.