Направляясь в «Золотой луг», я готовился к встрече со страшилищем, а встретил девушку, которая вызывала… странные чувства.
Катерина сидела у окна, и сумрачный свет окрашивал ее волосы и глаза сизым, словно безуспешно пытался стереть яркие краски ее лица. Я устроился рядом и, пользуясь близостью, смог подробнее его рассмотреть. Несомненно, девушка привлекательна. Но я видел много красавиц. В Петербурге мне довелось побывать на светских мероприятиях, благодаря родословной меня часто приглашали, хотя я и не мог понять, в чем смысл этих столичных увеселений.
На балах я безумно скучал, покерные партии под дым сигар вызывали стойкое отвращение, а бесконечные разговоры о новых автомобилях или породах лошадей – зевоту. И все же я таскался на эти приемы, надеясь укрепить связи или присмотреть для Кости достойную невесту. Сам я не собирался связывать с кем-то свою жизнь, довольствуясь приятными минутами в компании случайных белошвеек.
В моей жизни случались… женщины. Недолговечные романы и мимолетные знакомства, необременительные и приятные во всех отношениях.
В Петербурге я увидел и узнал немало красавиц. Ухоженных, холеных, изысканных. Парящих в облаках духов и роскоши. Страстно желающих познакомиться поближе, несмотря на мой старомодный камзол. У меня они вызывали такую же скуку, как и разговоры о лошадях. И уж точно ни одна из них не вызывала у меня таких странных чувств.
Я даже не понял сначала, что именно испытываю. Смотрел в лицо Катерины, потом перевел взгляд на руки. Костяшки покраснели, словно девушка колотила ими тюфяк.
Ученица нервно сжимала пальцы и, кажется, даже не осознавала этого. Снова вернулся к лицу. Носик вздернут, губы изогнуты, словно лук. Несколько веснушек, заблудившихся на носу, слегка удлиненный разрез серо-синих глаз. Никакой аристократичной бледности, девчонка с радостью подставляет щеки солнцу. Брови вразлет придают слегка удивленное выражение. Черты привлекательные, но весьма далекие от столичных идеалов. Та же Мещерская гораздо лучше вписывалась в принятые каноны красоты, чем Катерина.
Вот только Еленой хотелось лишь любоваться как картиной, а глядя на сидящую рядом ученицу, я ощутил, как свело горло, а горячая волна ошпарила тело. Оно отреагировало так мощно, что я почти испугался. Хотя должен был обрадоваться, все же так гораздо проще приступить к своему заданию. Но нет. Я испытал почти панический ужас, понимая, что забыл и о том, где мы, и о том, что не одни.
Что еще миг – и наклонился бы, пробуя на вкус губы Катерины.
