Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И совершенно понятно даже под водой произнесли:

– Убирайтесь отсюда!

Миг – и Катерина уплыла. В воде она чувствовала себя так же вольготно, как и на ветках дерева. Зря я за нее переживал, идиот.

Когда я выбрался на берег, девушки там уже не было. И моей одежды тоже, воровка и не подумала ее вернуть.

Так что мне предстояло решить, как теперь пробраться в свою комнату и не распугать голым задом всех местных жителей.

Начало моей преподавательской деятельности оказалось на редкость провальным.

Глава 5

– Отвратительный гадкий мужлан! Страшное чудовище! – поведала я своему собеседнику.

Тот глянул неодобрительно и продолжил свое важное занятие – разыскивать в илистом дне мелких лягушек и червяков. Ну а что еще делать еноту? Уж точно не утешать незваную гостью, притащившуюся на его полянку."

"Я сбросила на землю ворованные вещи. Подумала. По правде, я бы с удовольствием растянулась прямо на чуть влажной траве, но из вредности решила подстелить преподавательскую мантию. Серая ткань неприятно царапала кожу, и на миг я даже посочувствовала учителю, вынужденному в ней ходить.

Но лишь на миг. Сочувствовать этому чужаку? Да чтоб он провалился в барсучью нору!

– Гадкий и отвратительный! – повторила я, но на этот раз енот даже не посмотрел в мою сторону. – Да я чуть не поседела, когда он полез на дерево! Нет, ну какой нормальный наставник полезет на дерево? Да еще и голышом? А этот – полез! Я думала, грохнусь с ветки, когда увидела. Мог бы как порядочный человек спрятаться в кустах и оттуда читать мне нотации.

Так нет же… И вообще… странный он, этот учитель. Не похож на учителя. Странный и страшный! Глаза, словно горящие головешки, так и зыркает ими!

Енот зарылся лапами в ил. Содержимое озерного дна интересовало его куда больше моих причитаний.

Я сжала кулаки, снова переживая произошедшее. Поежилась. Темно-зелёные, как мох, глаза пришлого учителя виделись будто наяву. А еще – широкие плечи, сильные руки, четко выраженный рельеф мышц живота и крепкие длинные ноги. И лопух где-то посередине.

Не выдержав, я рассмеялась, пытаясь не хохотать на весь лес. Однако к веселью явно примешивалось какое-то иное чувство. Может, смущение? Хотя с чего бы мне смущаться? Голых мужчин я уже видела. Вот хотя бы дядьку Степана. Он как-то перебрал браги и носился голышом по двору, пугая кур и служанок.

Или Федьку, сына кухарки. Правда, ему тогда едва исполнилось семнадцать, и за мое любопытство матушка-настоятельница едва не оторвала мне уши.