Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Я, между прочим, могу тоже что-нибудь кинуть! В отличие от моего брата, я к вам, госпожа, никаких нежных чувств не питаю! К счастью!

– Брата? Точно! А я-то думаю, почему лицо мерзавца показалось знакомым! Я видела портрет! Но там он выглядел приличным человеком, а оказался… – Катерина запнулась, остановилась, сдула со лба пушистую темную прядь и посмотрела на Костю, потом на меня. – Нежных чувств? – повторила она и замолчала. Потом решительно вздернула подбородок, сверкая глазами. – Немедленно объяснитесь!

– Да что тут объяснять! – буркнул Костя, благоразумно отступая в угол.

– Я не хочу, чтобы мой брат снова сходил с ума, разыскивая вас! И не позволю покинуть Петербург, пока вы не поговорите и всё не выясните! Спокойно!

Катя вскинула руку с какой-то битой тарелкой, но вдруг остановилась. И медленно обернулась на меня.

– Выходит, это правда… Я не ошиблась. Мы с вами были знакомы.

Я кивнул, опасаясь своего предательски хриплого голоса. Катя вздохнула и села на краешек грубо обструганной лавки возле мутного окна, за которым медленно таял короткий зимний день.

– Значит, то, что я забыла… тот, кого забыла, – это вы, – тихо проговорила она. – И… это ведь было не просто знакомство?

– Не просто, – сипло подтвердил я.

– Я так и думала. – Некоторое время она сидела, рассматривая грязноватый пол.

Потом спрошу у братца, что это за дом и почему он не мог найти что-нибудь почище. Катя подняла голову.

– Когда я увидела вас на приеме я княгини Ольги, мне показалось, что я тону, Дмитрий Александрович.

Когда мне было шесть лет, я угодила в трясину…

– Хизер едва успела тебя спасти, – тихо закончил я, и она прижала ладонь к губам.

– Вы знаете даже это… – едва слышно прошептала она. – Выходит, вы были по-настоящему мне дороги, раз я рассказала. Вы правы. Рядом с вами я снова ощутила, что земля уходит из-под ног. Что больше нет опоры. Что всё исчезает… это было так странно. И страшно. А еще… больно. Я не понимала, что происходит, но мне было больно смотреть на вас.

И не смотреть – тоже. Я спрашивала у Елизаветы Андреевны, но она лишь сказала, что вернуть утраченное, – не в ее власти. На это она не способна. Я не сразу поняла, что она имеет в виду.

Катерина поднялась и сделала шаг в мою сторону. Я стоял, боясь пошевелиться. И не в силах отвести от нее взгляд.

– А потом все-таки поняла. Она говорила о чувствах. Я что-то чувствовала к вам… но утратила это. И осталась лишь боль. Лишь пустота.