Сделка читать онлайн

Ехать оказалось недалеко, за домами открывался заснеженный простор и вид на Малую Неву. Чертов Григорий оказался прав, недалеко от пристаней организовали каток, рядом светилось огнями здание, где можно было выпить горячего чая и взять обувь для катания. Вдоль берега неторопливо скользило несколько пар и наворачивали круги тренирующиеся конькобежцы.

Деятельные Туровы снабдили всех лезвиями, показали, как надо двигаться. Аркаша отказался, со скорбным видом заявив, что лучше переждет в кафе. Это вызывало новый приступ смеха и подначек.

Ядвига Карловна, кутаясь в теплую шаль, качала головой, с сомнением поглядывая на каток. Строго наказав Кате не удаляться от флажков, она тоже зашла в тепло здания. Я мрачно осмотрел ужасные ботинки с лезвиями на подошвах. Зря я это затеял, зря… Поймал быстрый взгляд Катерины. И решительно натянул коньки. Покачнулся. Даже на земле стоять оказалось почти невозможно. Что же будет на льду?

Иван Булыгин и веселые Туровы уже спустились и легко неслись по скользкой поверхности.

Катя тоже ступила на лед, ее подхватили, закружили. Несколько минут девушка осваивалась, потом рассмеялась и поехала, раскинув руки. Я остановился, любуясь. В белой шубке и шапочке, с румяными от мороза щеками, Катерина была особенно красива. Она улыбалась, синие глаза зажглись восторгом. Поехала она почти сразу, легко и красиво, словно и не касаясь льда тонкими лезвиями. И я хотел бы быть тем, кто показал ей эту забаву, но увы. Рядом крутились Туровы, а я стоял у ограды, не решаясь сделать шаг.

Катя остановилась, обернулась. И я разжал ладонь, стиснувшую деревянные перила.

– Дмитрий Александрович? – в ее голосе прозвучало беспокойство, и я поморщился. Отлично. Сочувствие и жалость – худшее, что может вызвать мужчина у юной девушки.

– Всё в порядке, – уверил я. – Сейчас догоню вас.

Она глянула с сомнением, но ее снова закружили веселые братья. Их черные распахнутые шубы летели по ветру, словно Туровы и не ощущали кусающего мороза. Несколько минут, и вся компания скрылась за поворотом катка.

– Ты просто идиот, Волковский, – пробормотал я, делая осторожный шаг. ноги разъехались, мышцы дрожали. Старая рана, конечно, стала ныть еще сильнее. Я сжал зубы и поехал, ощущая себя отвратительно. Мимо пролетел конькобежец, обдал потоком холодного воздуха, едва не разрушив мое шаткое равновесие. Всмотрелся в начавшуюся снежную круговерть: Туровы и Катерина виднелись уже на границе ярких флажков и фонариков. Я вдруг ощутил беспокойство.