Самый трудный день читать онлайн

Уже первые десять часов войны привели Быстроходного Гейнца и других сумевших выжить на первом ее этапе германских генералов в состояние тягостного недоумения.

– Как же так?! – вопрошали они. – Так мы не договаривались! Где обещанная внезапность нападения? Где беспорядочно разбросанные по приграничной территории русские войска, захваченные врасплох? Где артиллерия на полигонах, отдельно от тягачей и снарядов? Где, в конце концов, растяпистые русские генералы, в душе так и оставшиеся поручиками, которые должны были проиграть нам приграничное сражение? И вообще, кто все эти люди, которые ведут огонь по нашим солдатам из неизвестного и смертоносного оружия? Откуда взялись у русских новейшие самолеты, заполонившие небо в приграничной полосе, и что это за «адские органы», одним залпом обрушивающие на головы немецких солдат тысячи тонн огня и стали?

Хоть вслух об этом и не говорилось, но подразумевалось, что заранее завербованные большевистские генералы-изменники должны были просто сдать вермахту приграничную кампанию.

В противном случае весь план «Барбаросса», даже при достижении стратегической внезапности, выглядел насквозь авантюрным, для чего было достаточно подсчитать военные и экономические потенциалы СССР и Германии, а немецкие генералы-педанты и авантюра – это, как известно, несовместимые понятия."

"Кроме всего прочего, утром прервалась и до сих пор не восстановлена связь со штаб-квартирой ОКХ в Цоссене. А час назад замолчал расположенный под Варшавой штаб группы армий «Центр».

Хоть обычно Гудериан не особенно-то и нуждался в ценных указаниях начальства, но сейчас отсутствие связи с вышестоящими штабами вызывало у него тревогу и озабоченность. И совсем непонятно, как без постоянной связи с командованием можно было воевать во времена, когда еще не было ни телефона, ни радио?

В полосе действия подчиненной Гудериану 2-й танковой группы дела тоже шли ни шатко, ни валко. Все попытки форсировать Буг в районе Бреста и севернее города неизменно отражались плотным артиллерийско-пулеметным огнем.

Казалось, что там, на восточном берегу реки окопалась не штатная большевистская дивизия мирного времени численностью в восемь тысяч штыков, а как минимум полнокровный корпус, причем сформированный не по советским, а по германским штатам. Когда русские открывали огонь, то вода в реке закипала от разрывов, как кастрюля с супом, забытая на плите нерадивой хозяйкой.