Сафари на черепашку читать онлайн

– Личные автомобили! Вышел из подъезда, шнырк в машину и уехал. Раньше хоть до метро дойти было надо, столько народа по дороге встречалось. Вот мы с тобой, сколько всего переговорили, о Лжедмитрии, о Марине Мнишек, замечательная женщина была, правда, со знаком минус, но…

– Профессор Леденец! – вылетело у меня.

Загребский рассмеялся:

– Вспомнил прозвище! Думаешь, я не знал, как вы меня промеж собой звали? Ну-ка наклонись, я тебя, шалуна, расцелую. Небось похоронил меня, ан нет, живехонек я, скриплю еще, хоть по возрасту Мафусаила перегнал.

Вижу, вижу твою маменьку с балкона, во дворике гуляет, ведь красавицей была, да, не радует старость. Иди, иди, Ваняша, в кабинет, или дорогу позабыл? У меня евроремонтов не делали, я запретил! Не нужны мне их пакеты из стекол, эка дурь, право, нормальные рамы…"

"Продолжая безостановочно сыпать фразами, Владилен Карлович споро понесся в глубь похожей на музей квартиры, я двинулся за ним. Действительно, банальное утверждение «старость не красит», к сожалению, верно.

Прозвище Профессор Леденец Загребский получил за то, что всегда выходил во двор с карманами, набитыми «Барбарисками», «Театральными», «Мятными» и прочими имеющимися тогда в продаже «сосалками». Наверное, он бросал курить и пытался при помощи конфет отвлечь себя от сигарет.

Встретив во дворе ребенка, Владилен Карлович мгновенно предлагал:

– Деточка, хочешь сладенького? – И щедро одаривал любого малыша.

При этом учтите, что сочетание имени «Владилен» и отчества «Карлович» трудно запомнить даже взрослому, поэтому очень скоро Загребского стали звать Профессор Леденец.

Я обожал Загребского. В отличие от моего отца, человека интравертного склада характера, Владилен Карлович был гиперобщителен и мог часами рассказывать всевозможные исторические байки, казусы и анекдоты. У профессора имелся сын, но с ним я не дружил и даже не помню его имени, а вот к самому Загребскому несся со всех ног, получал липкую конфету в бумажке и с восторгом внимал любому рассказу.

Впрочем, Владилену Карловичу не всегда удавалось размотать клубок повествования до конца, иногда на балкон выходила его жена, дородная, белая, словно творожная пасха, Евгения Ильинична, и кричала:

– Владя! Сколько можно тебя звать! Уже суп остыл. – Или: – Владилен Карлович, ученый совет без тебя начать не могут, беги на работу!

Леденец ахал, подскакивал и говорил:

– Ваняша, мне пора; если хочешь узнать, что царь Давид ответил нищенке, бежим со мной до метро.