Я не стану утомлять вас подробностями, как он подкатывал к даме моего сердца, господа. Важен лишь конечный итог. Он ее получил. И самое смешное… – Следующей перевернутой картой оказалась дама червей. Пальцы Блеклого едва заметно дрогнули. – Он ведь даже не уводил ее у меня. Просто время от времени потрахивал ее в своей крутой тачке на парковке университета. А она при этом вроде как оставалась моей невестой… Но я знал. Да все знали! Смеялись за моей спиной, шушукались… А что я мог поделать? Хилый, затюканный студент-«ботаник» в старомодных очках… Таким я был.
Кстати, я не упомянул, что тот парень занимался боксом? Нет? Так оно и было. Здоровый такой, уверенный в себе… – Блеклый положил поверх червовой дамы пикового короля. – Считаете, мне стоило поговорить с ним? Разобраться «по понятиям»? Не думаю… Я поступил иначе. Я нажрался с утра селедки, запил теплым парным молоком и отправился на занятия. Как меня крутило! До сих пор помню это болезненное ощущение. Но я терпел… Почти полдня терпел… Ждал своего часа… А потом отправился на парковку, где этот накачанный боксер-«мажорик» резвился в своей тачке с моей девушкой, забрался на крышу машины, открыл люк, присел, спустил трусы и… Вышло немало, скажу я вам, господа! Ох, немало! Я обдристал ему всю голову… И даже на лицо моей девушке прилетело от души… – Блеклый перевернул новую карту.
Девятку пик. После чего смешал колоду. – Тот тип пулей выскочил из машины. Я слез с крыши… Думал, он убьет меня прямо на месте. Но этого не произошло.
Он растерялся. Представляете? С его головы на лицо стекало жидкое дерьмо, он утирался рукой и буквально не знал, как ему поступить… Минут через пять он, наверное, пришел бы в себя, но я не стал ждать. Развернулся и неторопливо ушел с чувством собственного достоинства. И испытал при этом невероятное облегчение. Во всех смыслах этого слова."
"Блеклый замолчал. Напряженно молчали и все присутствующие. В кабинке воцарилась мертвая тишина. Лицо Богдана скривилось от отвращения. Гремлин продолжал теребить мочку левого уха вместе с серьгой.
Сидящий справа от него низкорослый смуглый выходец из Узбекистана по прозвищу Джонни нервно поерзал в кресле. Шкипер раскурил сигарету. Его лицо скрылось за густыми клубами дыма. Еще один столичный наркобарон с бритой головой, покрытой многочисленными цветными татуировками, за что в свое время он и был удостоен не слишком грозного прозвища «Цветик-Семицветик», несколько раз сухо кашлянул в тяжелый кулак.
