Name: Россия: мы и мир
Author: Сергей Трофимович Алексеев

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И до сей поры приезжие индийцы (серьезные ученые люди) на них молятся.

А в Вологодской области есть река Ганга. И тут, как говорят, комментарии излишни.

3. Неизменность особенностей этнопсихологии

Итак, прослеживаются три глобальных смены идеологии, смысл и назначение которых – все возрастающее усиление власти самодержца.

● Ранняя – растворение в общей арийской массе элиты праславянского мира – сколотов (людей с солнца) и, как следствие, отречение от крамолы, древнего православия и возвышение домашних княжеских богов – пантеон во главе с Перуном, что говорит об усилении княжеской власти (самодержавия) против вечевого правления, владения.

● Поздняя – отречение от «язычества поганого» и принятие христианства, вначале в виде арианства (Александрийская церковь), которое охватило большую часть Европы, затем в форме греческой Константинопольской церкви. (Отсюда и двойное крещение княгини Ольги.) Называться «русским православием» христианство стало много позже, и по причине компромисса с язычеством. Утверждение самодержавия, когда владение превращается во владычество.

● Современная (последняя) – отречение от православного христианства и погружение в хаос примитивного суеверия и полного беззакония. Торжество самодержавной власти, безраздельное владычество, независимо от ее формы и «карманных» демократических институтов.

И торжество это началось опять же с Петровских времен, и если точнее, то с подготовки этого триумфа – Никонианского раскола. То есть мы целый исторический виток, независимо от формы власти (режима), стабильно живем под рукою всемогущих самодержцев, которые лукаво «даруют» нам некие «свободы» (особенно в период беззакония, когда нас освободили от всякой религии), а сами тем временем торжествуют от исключительности собственной власти.

"Церковные реформы Алексея Михайловича раскололи надвое не только Русский Мир, но и сознание. Вкусившие «молока волчицы» блюстители «древлего благочестия» (последователи старца Григория и Аввакума) добровольно пошли на костер или были сожжены.

«Всеядные», более приспособленные ко всяким перестройкам, бежали в леса и там затаились на целых триста лет, дабы сохранить вместе с обрядом и мироощущение. «Травоядные» ужаснулись, приняли реформы и стали сажать на огонь непокорных, ибо им было все равно, сколькими перстами накладывать крестное знамение: важнее веры для них пастбище и пастух с кнутом. Вообще христианство, еще даже не утвердившись как идеология, начало раскалываться на апостольском этапе.