Name: Реквием по любви. Грехи отцов
Author: Людмила Сладкова

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Зарычав не своим голосом, он угрожающе ринулся в сторону Соколовского-старшего, на ходу извлекая из кармана острый складной нож.

Глава 70

«Нет! Господи, нет! Молю, не дай ему оступиться!»

Лиза оцепенела от ужаса, будучи не в состоянии сделать даже крохотный шаг. Ноги налились свинцом, и точно приросли к земле. Ей казалось, словно она кричит, что есть мочи надрывая глотку. На деле же, вынуждена была бездействовать, и молча наблюдать за всем происходящим со стороны.

Теперь мотивы Андрея стали ясны, как день. Его желание сопровождать ее.

Небывалое упрямство и несговорчивость. Он ехал сюда исключительно из-за Шмеля. С одним единственным желанием – свести счеты. Отомстить за семью. И находился уже в нескольких метрах от своей цели, напрочь игнорируя оружие конвоиров, направленное в его сторону. Ему было плевать. Гордеев пер напролом, как танк. Как чертова бездушная машина.

«Они убьют его! – осознала, балансируя на грани истерики. – Если не сдержится, если нападет на Шмеля до суда… его убьют!»

Цепляясь за последнюю соломинку, Лиза схватилась за ремешок от фитнес-браслета, угрожая сорвать его с себя, и угрожающе закричала:

- Не стрелять! Никому не стрелять!

Только вот, сопровождающие Шмеля люди не имели ни малейшего представления о том, кем она является.

Не говоря уже о липовых бомбах.

Они видели в Андрее угрозу своей миссии, и действовали соответственно.

Отчаяние затопило душу. Заволокло разум. Ужалило прямо в сердце.

Чувствуя, что задыхается, она со всей дури вцепилась в плечо Сокола.

И каким же сумасшедшим было ее облегчение, когда Гордеева наконец остановили люди из личной охраны Аркадия Михайловича."

"Когда в последний момент обезоружили, и скрутили его, точно маленького беспомощного ягненка. Цепляясь за последние крохи самообладания, Лиза послала свекру благодарную улыбку. Тот лишь угрюмо кивнул в ответ.

А вот Андрей, напротив, рассвирепел от их инициативы. Особенно, когда Шмель зашелся в приступе нечеловеческого безумного хохота, и сипло прокаркал:

- Ты на кого быкуешь, выродок? Кого на перо посадить вздумал? Меня? Меня, бл*дь? Да кишка у тебя тонка! Ты такой же слабак, как и папаша твой!

- Сука! – взревел Гордеев, безрезультатно пытаясь вырваться.

– Не смей порочить его память своими погаными речами! Убийца! Чертов убийца!

- Пока все верно! – глумился тот, словно наслаждаясь болью Андрея. – Я…

И тут он заметил их. Пашку и Лизу, стоящих рядом друг с другом.

Заметил, и резко замолчал, напряженно сглатывая.