Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Когда я уже поговорю со своим будущим зятем? — не унимается мама, но, по крайней мере, в ее голосе уже не слышится настороженных нот. Скорее всего, она решила, что восемь лет — вполне себе приемлемая разница. — Может, передашь трубочку, поздороваться?

Машу головой в отрицательном жесте, но, когда понимаю, что она не может это видеть, спохватившись, зажимаю сильнее трубку между щекой и плечом, отвечаю:

— Максим на работе, так что… разговор откладывается, — Ладно, мамуль, целую, папке привет! — решаю закончить разговор, что и так длится без малого сорок минут.

Я уже хочу положить трубку, как слышу мамин тяжёлый вздох:

— Не могу поверить, что моя маленькая девочка выросла, — в ее голосе звучат явные нотки грусти и какой-то щемящей ностальгии. — Вот, сама скоро станешь женой и матерью…

После этой фразы телефонный разговор затягивается ещё на добрых полчаса.

Беседа оставляет тёплое приятное послевкусие, и я понимаю, как сильно соскучилась по нежным рукам мамы.

Переложив длинные тонкие кусочки мяса в сковородку, которую, между прочим, нашла с огромным трудом, добавляю небольшое количество оливкового масла.

На сильном огне мясо шкварчит, заполняя обеденную зону умопомрачительным ароматом. Быстро распечатав бумажный пакет с мукой, отмеряю нужное количество для подливы. Чихнув, провожу по кончику носа рукой, испачканной в муке.

— М-м-м, детка, чем так вкусно пахнет?

Вздрагиваю, оборачиваясь. Максим, как всегда, подобрался ко мне совершенно бесшумно.

Синие глаза горят озорным огоньком, хриплый смех ласкает мой слух.

— Ты испачкалась в муке, — почти невесомо смахивает оставшиеся следы муки с моего носа и щеки. — Вот так, — улыбается своей неподражаемой улыбкой, заставляя мое глупое сердечко трепыхаться, как хрупкие крылья мотылька, так опасно посмевшего подлететь к танцующему пламени открытого огня.

Это мой мужчина! Мой будущий муж… отец моего ребёнка. Кажется, в это мгновение я завидую самой себе.

Смущённо поправляю выбившуюся прядь возле виска и непроизвольно разглядываю любимого: синяя рубашка, чёрные брюки кэжуал, тёмные ботинки.

Строго, но, тем не менее, так стильно, ничего лишнего. Даже часы на его запястье именитого бренда, будто подобраны специально к этому ансамблю непревзойденного имиджа.

— Люблю тебя, — смотрит в глаза пристально, словно заглядывая в самую душу. Отвечаю на признание Максима нежной загадочной улыбкой — не дать, ни взять настоящая Мона Лиза.