Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Признания в любви даются нелегко, для них нужно соответствующее настроение и подходящая обстановка.

— Думаю, вы понимаете, почему он женится на вас, — продолжала бубнить миссис ван Хоппер. — Не льстите себя надеждой, что он влюбился. Просто он больше не в состоянии жить один в большом и пустом доме и хочет, чтобы кто-нибудь разделил с ним одиночество. Но вас понять нетрудно: он исключительно интересный и обаятельный человек.

Мы вернулись в Англию в начале мая вместе с первыми ласточками и первыми колокольчиками.

Это было самое прекрасное время в Мандерли перед пышным расцветом лета."

"Максим сидел за рулем, а я рядом, нескладно одетая, как обычно, с меховой горжеткой на шее и закутанная в дождевик не по росту, который доходил до пят. В руках у меня была большая кожаная сумка и перчатки.

Мы выехали из Лондона ранним утром под проливным дождем.

— В Мандерли прибудем часам к пяти, как раз к чаю, — сказал Максим. Это лондонский дождь. Там его не будет.

И правда, когда мы доехали до Эксетера, дождь прекратился и выглянуло солнце.

Я обрадовалась — не хотелось прибыть в Мандерли под дождем, это было бы плохое предзнаменование.

— Ну, как, лучше чувствуешь себя? — спросил Максим.

Я улыбнулась и, взяв его за руку, подумала: как все просто для него — вернуться домой, взял пачку накопившихся писем и позвонил, чтобы принесли чай. Понимает ли он, как волнуюсь я, как мне не по себе? По-видимому, он приписывал мое молчание усталости и не понимал моих чувств.

Он освободил руку, так как впереди был поворот, и ему нужно было править обеими руками.

Я так же боялась приезда в Мандерли, как прежде жаждала его. Жаль, что Максим живет не в одном из тех маленьких коттеджей, мимо которых мы проезжали. Там жизнь для меня была бы проще и понятней. Он стоял бы на пороге с сигаретой в зубах, а я хлопотала бы, накрывая стол к ужину.

— Осталось две мили, — сообщил Максим. — Видишь, вот тот лес на склоне холма и полоску моря внизу? — Это Мандерли. И лес этот наш.

Я чувствовала себя, как ребенок, впервые пришедший в школу, как прислуга, всю жизнь проживавшая в деревне и попавшая в чужой дом.

— Сними дождевик, — сказал Максим. — Здесь, видимо, и вовсе не было дождя. Бедная моя овечка, вытащил я тебя из Лондона, а надо было сначала купить тебе несколько платьев и все такое.

— Я вовсе не интересуюсь платьями, ведь тебе тоже не интересно, как я одета.

— Большинство женщин интересуется только платьями и больше ничем. — Он повернул на боковую дорогу.