Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ) читать онлайн

Ей смертной казни избежать не удалось — Родогаст расторг с ней брак, ее лишили титула и повесили.

Смертный приговор был приведен в исполнение.

В той же самой газете была небольшая заметка о том, что виконт Кастро проиграл в карты не только все свое состояние, но и титул. Это был конец для некогда славной фамилии.

Планомерно, четко и хитро королева демонов истребила всех, кто некогда причинил ей боль.

Словно фигуры с шахматной доски смахнула.

Бьянка, вернее, Дарина, отомстила красиво и с поистине королевским размахом.

Когда я думал о ней — а думал я о ней очень, очень много — то кулаки сжимались сами собой.

Что я чувствовал?

Предательство. Страсть. Восхищение. Бешенство. Ревность. Ненависть. Желание. Помешательство. Одержимость.

Все эти чувства, помноженные сами на себя в десять раз!

Одержимость бывшей женой, которая бросила меня за решетку, лишив всего, что было мне дорого — и в первую очередь самой себя! — сводила меня с ума.

Я метался по камере, как дикий зверь, желая только одного — ее, ее, ЕЕ!

Пытался спасаться непомерными физическими нагрузками — это почти не спасало.

Кажется, даже когда я находился на свободе, то не был в такой идеальной физической форме, как сейчас!

Удивительно, но чуть больше помогали нагрузки умственные. Огромная стопка толстых трактатов в углу на тумбочке, все росла. «Арканум Кристальных Нитей» и «Артес Мантий» я и вовсе читал в оригинале, чего нормальные люди обычно не делали.

Если, конечно, не хотели спятить.

— Лианс Рэтборн, почта, — чавкая жвачкой, объявил охранник и сунул через прутья решетки большой конверт.

Вначале он швырял их на пол, но я быстро отучил его от этой привычки.

Судя по толщине и плотности, там был женский глянцевый журнал «Ореол очарования» — страшная гадость, которую я бы в жизни в здравом уме не открыл.

Но раз Освальд его прислал, значит, там было написано о ней.

О ней последние два года много писали.

Дарина Бейлис стала настоящей леди высшего света, героиней всех светских хроник и королевой балов.

Каждый ее выход обсуждался, ее наряды копировали, ей стали подражать.

И это была чистейшая правда.

Сидя в темной, пыльной, душной камере, я жадно разглядывал Дарину на снимках в газетах — блестящую, улыбающуюся, раскованную, такую свободную и чувствовал, как будто у меня выдирают сердце.

От ощущения своей беспомощности, которого у меня никогда не было и которое было унизительно.

От невозможности что-либо изменить.