Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Прямо на глазах у всего города!

И ветер теперь ласкает мой голый зад!

Ничего себе романтика! Ужас какой!"

"— Ты чего? — ерзаю, пытаясь спрыгнуть, но он жестко прихватывает, не позволяя шевельнуться, смотрит в глаза, гипнотизируя, а сам что-то делает внизу, между нами, и я даже знаю, что! И это ужас-ужас! — Ты чего? — глупо повторяю я, упираясь ладонями в его плечи и пытаясь найти в чернущих глазах хотя бы каплю разумности, — а если кто-то увидит? Сюда придет?.

— Никто сюда не придет, — он словно спрут многорукий! Держит меня одной ладонью как-то так, что не пошевелиться, зубами раздирает упаковку презерватива, усмехается, видя мой сумасшедший, напуганный взгляд, раскатывает по члену латекс, а затем легко приподнимает все так же, одной рукой! Сильный, длиннолапый гад! И насаживает, медленно, так мучительно медленно… Наслаждаясь каждым легким изменением в моем лице по мере того, как проникновение усиливается…

— Хорошо… — шепчет он, шаря по моему испуганному лицу жадным, бешеным взглядом, — хорошо, Эммануэ-э-эль…

Голос его шарашит по нервам своей тягучестью, диким предвкушением того, что будет… Ох, что будет…

Я не могу ничего сказать, слов нет, только отдельные звуки, нечленораздельные совершенно.

Внутри дикое растяжение, потому что природа Илью очень щедро одарила, и сейчас вся ее щедрость — во мне.

И привыкнуть бы к этому! Почему вчера все ощущалось по-другому? Тогда от испуга, что ли, все расширилось?

А сейчас, насухую, без поддержки эндорфинов, что вбросил в кровь вчера организм, осознавший, какой невероятной опасности избежал, все совсем по-другому… И даже то, что кончила только что, не особенно помогает…

Он огромный, просто невероятный. И такой жесткий. И такой горячий.

И такой… Ой…

— Хорошо-о-о-о… — снова тянет своим невозможно сексуальным голосом Илья, а затем одним движением насаживает меня на себя полностью, вызывая испуганный вскрик.

А до этого что, еще не все, что ли, было???

Как я ходить-то теперь буду? Как я завтра работать?..

Но тут Илья начинает двигаться, и все мысли окончательно покидают мою и без того затуманенную происходящим голову.