Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Все было ясно и так.

Прежде Алекс думал, что самым тяжелым был для него тот день, когда он взял нож и срезал с руки татуировку, знак воина Хайлендской гвардии. Он ошибался. Сойтись лицом к лицу с бывшими друзьями и увидеть, какими глазами они смотрят на него… оказалось намного мучительнее. Пусть они не убили его, но чувство было такое, будто восемнадцать ножей разом распороли его сверху донизу и выпустили кишки. Он знал, что жестоко предал своих братьев, но лишь теперь почувствовал по-настоящему невыносимую тяжесть содеянного.

Ему все еще не верилось, что гвардейцы его отпустили. Отчасти он ждал, когда ехал прочь, что Макруайри метнет кинжал ему в спину…

Алекс осекся. Он вдруг понял, что упустил нечто очень важное: Макруайри не было среди гвардейцев. Алекс слишком хорошо знал, что это может означать.

Он гнал коня к замку галопом, но поскакал еще быстрее.

Разрозненные остатки армии еще подтягивались к лагерю, когда он влетел в ворота. Отыскав своих людей, Алекс отдал им распоряжения. Он не назвал имени Макруайри, но предупредил, что в замок, возможно, пробрался один из сторонников Брюса.

Воины получили указания уведомить его – и только его, – если заметят что-нибудь подозрительное, но не приближаться. К счастью, Алекс хорошо знал расположение замка Карлайл, как и приемы Макруайри, и догадывался, где его следует искать. Но если знаменитый разбойник и побывал здесь, то успел ускользнуть.

Однако Алекс понимал: то, что Макруайри не было среди гвардейцев, не могло быть случайностью.

Должно быть, горький урок недавнего поражения немного сбил с Пембрука спесь. Когда Алекс поделился с ним своими опасениями, тот не только внимательно его выслушал, но отвел к коменданту замка сэру Генри де Бомонту. Охрану усилили, увеличили число караульных, и когда поздно ночью замок атаковали, воины были готовы."

"Попытка Эдуарда Брюса захватить крепость не удалась. Шум атаки всполошил всех обитателей замка, но одна Джоан все утро с нетерпением ждала возможности услышать подробности.

Лишь когда она помогала кузине готовиться к дневной трапезе, Элис рассказала все, что знала. К тому времени Джоан уже готова была пренебречь опасностью и нарушить ею же учрежденное правило не задавать кузине прямых вопросов. Хотя Элис была слишком избалованной и самовлюбленной, чтобы присмотреться внимательнее к «жалкой» родственнице и насторожиться, Джоан не хотела искушать судьбу.

– Один из рыцарей сэра Пембрука заподозрил, что разбойники что-то замышляют.