Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Я все-таки закончила геофак МГУ и точно помню, что Калуга – это где-то недалеко от Марселя, – и подмигнула.

– Можно сказать, – пригород, – подтвердил я.

Глава 45

Стеклянные створки дверей пражского аэропорта Рузине разошлись перед моим носом, и я вышел наружу. Старенький «фольксваген-пассат» со светящимся фонарем и надписью «TAXI», сделав богатырский рывок, затормозил рядом, едва не уткнувшись бампером мне в колени.

– Улица Владивостока, отель «Славия», – произнес я на ломаном английском, хотя мог, особо не выпендриваясь, сказать тоже самое по-русски.

Прозвучало бы до смешного похоже.

Я откинулся на сиденье, без особого отвращения закуривая первую за этот день сигарету. Итак, что мы имеем с гуся? Имеем славного парня Николая Осипенко, он же Сакс, он же Кащей, он же конченная сука, где-то в семидесяти километрах к северу от стольного города Праги. Грамотно Коленька спрятался, ничего не скажу. И очень удобно, прямо в самом центре Европы. Тихая такая лежка и офис, в одном флаконе. Чудо-хакер Ефим Копиевкер с большим трудом и за очень дополнительные деньги запеленговал его, подключившись к Дашиному компьютеру и отследив их оживленную переписку.

С этим ясно.

Непонятно другое. С какого, спрашивается, перепугу блестящий офицер, без пяти минут генерал, Осипенко сделал конторе ручкой в начале двадцать первого века, а не в конце восьмидесятых века предыдущего? Был у нас такой Славик Ху.., самый ленивый и бездарный офицер в информации нашей конторы. В восемьдесят восьмом он соскочил со службы и вместе с собственным папой организовал сначала кооператив, а потом общество с ограниченной ответственностью и уставным капиталом аж в двести рублей.

Деятельность этого самого общества была проста и незатейлива и вполне вписывалась в бессмертную фразу классика: «Отец, слышишь п... т, а я продаю». Славик талантливо продавал за бугор военные корабли, которые, в свою очередь, гениально списывал из боевого состава его папа, вице-адмирал, дядя Гена Ху... Дела у компаньонов некоторое время шли просто блестяще, пока старший из них, форменным образом заевшись, не списал «на иголки» в девяносто втором году большой противолодочник, принятый в боевой состав аж в году девяностом.

А может, и не в противолодочнике дело, в то время люди и помасштабнее воровали. Просто, видать, не заслал в оркестр, или заслал, но мало.

Короче, поднялась жуткая вонь, папу с треском выперли на пенсию. Он до сих пор, к слову, хорошо себя чувствует и ничем те болеет.