Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Это была уже вторая пара. И вообще, что он с ними делал?

– О боже! – в панике выдохнула я.

Он ведь не оставил их валяться скомканными в конференц-зале? Наверное, он подобрал их и выкинул? Надо спросить его, чтобы быть уверенной. Но нет. Пусть не надеется, что я хотя бы упомяну это… это… но что «это»?

Тряхнув головой, я потерла лицо руками. Боже, как все запуталось! Когда я пришла в офис утром, у меня был план. Я собиралась войти, швырнуть чек моему боссу в смазливую рожу и сказать, чтобы он подавился.

Но потом оказалось, что он выглядит так чертовски сексуально в своем темно-сером костюмчике «Прада», с растрепанной шевелюрой, сигналящей, как неоновая вывеска, «трахни меня»… и в голове у меня все перепуталось. Какой стыд. Что, черт побери, в нем такого, отчего мои мозги растекаются киселем, а трусики мгновенно становятся мокрыми?

Скверно. Очень скверно. Как при встрече с ним не представлять его голым? Ладно, не голым. Технически говоря, я еще не видела его совершенно раздетым, но и то, что я видела, вызывало во мне сладкую дрожь.

О нет. Я только что сказала «еще»?

Я могла бы уволиться. Подумав с минуту, я поняла, что это скверная идея. Мне нравилась моя работа, и пусть мистер Райан и был самым отъявленным подонком на свете, я как-то продержалась девять месяцев. И – не считая последних двадцати четырех часов – я вполне его раскусила и управлялась с ним лучше, чем кто-либо другой. Кроме того, как ни противно было это признать, мне нравилось смотреть, как он работает.

Его сволочизм заключался в том, что, во-первых, в нем не было ни капли терпения, и, во-вторых, он был чокнутым перфекционистом. От других он требовал таких же высоких стандартов и не давал никому ни малейших поблажек.

К сожалению, мне нравилось, когда от меня ожидали еще лучших результатов, б´ольших усилий и требовали, чтобы я сделала все возможное для выполнения заданий – даже несмотря на то, что я не всегда одобряла методы мистера Райана. В мире маркетинга он был настоящим гением, как и вся его семья.

И в этом заключался второй подвох. Его семья. Мой отец остался дома, в Северной Дакоте, и когда я начала работать здесь секретаршей во время учебы в колледже, Эллиотт Райан был ко мне очень добр. Как и все остальные. Брат Беннетта, Генри, был еще одним исполнительным директором и милейшим человеком на свете. Я любила их всех, так что увольнение исключалось.

А самой большой проблемой была моя стипендия.