Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И пока Игорь подбирал слова, чтобы ответить на сказанное, отец продолжил:

— Еще к юристу схожу, узнаю, надо ли согласие жены, если вас с Софой хочу прописать. Квартира наша хоть и в браке, но владелец только я, ты знаешь."

"— Вообще-то мама категорически против этого, пап… — тихо проговорил Харламов.

Он испытывал совершенно идиотское чувство. Разочарование. От того, что при помощи отца все могло решиться так быстро. И он тогда вообще потеряет всякую возможность хоть как-то соприкасаться с женой… Нужно было гнать от себя эти мысли, полностью лишенные чего-то человеческого.

Отец был прав — Саша пострадала от него в первую очередь и от его матери. Сейчас же нужно было восстановить справедливость.

— Я в курсе, — кивнул Леонтий Михайлович. — Но она заигралась в бабушку и попытки забрать то, что ей не принадлежит. Так что я больше не стану слушать, против чего категорически выступает твоя мать.

Они посидели так немного. Игорь не знал, что еще сказать отцу.

Он был благодарен ему за то, что тот собирался сделать, пусть это и ставило точку в той нехорошей истории, в которую он погрузил Сашу.

— Скорее всего, мы продадим квартиру. Она сейчас стоит гораздо дороже, чем когда мы ее брали. Тогда верну и Сашке, и тебе все деньги… — начал Харламов, но отец его перебил:

— Об этом позже подумаешь. Сейчас просто спокойно разведись с женой и верни ей хоть часть того, что мы ей задолжали. Нам нужно было участвовать в покупке точно так же, как и ее родителям.

А Лиза вцепилась в эти похоронные, как клещ!

Леонтий Михайлович ударил по рулю, на мгновение потеряв контроль над эмоциями, но быстро взял себя в руки.

— Хорошо, пап… Обсудим остальное позже, — ответил Игорь, взявшись за ручку на дверце машины. — И спасибо большое еще раз.

Он вышел, испытывая одновременно благодарность и все то же проклятое разочарование. Но что и говорить? Свою судьбу он соткал сам, и она была, мягко говоря, такой, какой и врагу не пожелаешь.

8.2

С тем, что сейчас происходило, нужно было что-то делать! Так думала Елизавета Николаевна, выбравшись, наконец-то, из дома. И не просто выбравшись, а решив назло всем пойти сначала в парикмахерскую, а потом по магазинам. И принести домой какую-нибудь обновку для себя любимой, а не пакет с едой, которую быстро уничтожит Ника. Мать Софии уплетала все, что плохо лежало, ссылаясь на грудное вскармливание.