Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я даже не ожидал, что мои слова могут произвести такой эффект — сказал, что и думал.

— Теперь дело пошло совсем серьёзно, — тихо проговорила Оксана, выдохнув и опустившись в кресло. — Макс, ты в опасности… Может, тебе уехать на время? Пусть уже москвичи разбираются, мы свое дело сделали.

— Нет уж… Лютый бы не сбежал… — сказал я спокойно, глядя на экран. — И я отомщу за него.

Шульгин тяжело кивнул:

— Я согласен с Максом! Теперь будем действовать вместе. Мы должны Валета найти раньше, чем это сделает московский следователь.

— Найдём, — уверенно и холодно сказал я, глядя им в глаза. — Теперь уже точно найдём.

Мы переглянулись и замолчали, понимая, что битва вступила в финальную фазу. И в этой игре мы могли рассчитывать только на себя и друг на друга.

* * *Полумрак нехотя и лениво раздвигался по сторонам, словно с трудом отступая перед слабым мерцанием чадящих свечей, расставленных в старинных бронзовых подсвечниках в просторном сводчатом зале. Лютеранская церковь была старая, массивная, с вычурной, величественной архитектурой, которая своим видом и мощью словно давила на плечи каждого, кто входил сюда впервые.

Высокие готические окна с витражами пропускали немного света, заставляя узоры из разноцветного стекла блекло мерцать на старинных каменных стенах. Сводчатый потолок, высокий и мрачный, уходил куда-то в бесконечную высоту, словно напоминая, насколько ничтожны люди перед Богом. Потемневшие от времени каменные колонны поддерживали массивные арки, покрытые тонким налётом затвердевшей вековой пыли и копоти от горевших свечей.

Здесь было одновременно жутко и завораживающе, тягостно и величественно.

В центре, под тусклым светом свечей, на фоне выступавшего из тьмы изображения распятого Иисуса Христа, стояли двое. Один — высокий, худощавый и слегка сутулый, одетый полностью в чёрное. Его фигура смотрелась здесь настолько естественно, будто он пришёл из древности, как некий мрачный монах, хранящий вековую тайну.

Это был Виктор.

Рядом с ним стоял Валет. Одет он был неожиданно просто: старый потёртый спортивный костюм, пальцы без привычных золотых перстней с бриллиантами, нет дорогих наручных часов. Кепка глубоко надвинута на глаза, почти скрывая лицо, а тёмные солнцезащитные очки, несмотря на полумрак церкви, всё ещё закрывали треть его лица. Валет стоял, делая вид, что внимательно разглядывает распятие и даже не смотрит на своего собеседника.