Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Размагнититься ведь могла за три десятилетия? Так или нет?

Я встряхнул головой, отгоняя лишние мысли, глянул прямо на бабку. Та сидела, выжидала, смотрела, на меня.

— Что дальше, Нина Герасимовна? — негромко спросил я, нарушив повисшую паузу. — Рассказывай…

— Тогда ведь сразу почуяла я неладное, — продолжила судья в отставке. — Что этот адвокатишка — ушлый такой сучий потрох — мне врёт. Ну не нравился он мне, тип мерзкий, жопоглазый. Решила я сама тайком к Егорову в СИЗО наведаться. Договорилась с начальником следственного изолятора — по-тихому пропустили, ночью поздно, никому ничего не сказали.

Это ведь строго запрещено было — судье напрямую с подсудимым встречаться. Во избежание, так сказать, давления и заинтересованности. Но я решила разобраться сама, уж больно дело было скользкое.

Она на секунду замолчала, перевела дыхание и посмотрела мне прямо в глаза:

— Захожу в комнату для допросов, смотрю на этого гада и в лоб ему заявляю: что ж ты, кусок дерьма, смертью старшего опера Малютина торгуешь? Совсем сбрендил, с честной судьи бабки вымогаешь?

Егоров тогда, помню, аж подпрыгнул на этом железном стульчике, хорошо, тот к полу приварен, не шелохнулся.

Глазищи выкатил, лицо белее мела стало, и говорит он мне так искренне, вроде как, и врать даже не собирался…

И рассказывала она так, что я будто бы сам услышал слова Егорова:

— Не было у меня такого и в мыслях даже! Я никакими деньгами не торгуюсь, тем более убийством Лютого.

Но кассета у меня есть, правда, снял я тогда всё. И стрелку эту видел, и момент, как его убили. Всё на плёнке, наглядно. Я и попросил адвоката своего, чтоб он договорился — надо же срок мне скостить и чтобы вы на условку вывели. А то сейчас кассету отдам — меня тут же порешат, в камере. Скажете, нет? Я же знаю, сколько влиятельных людей в этом замешано, мне тут и дня не прожить после этого. Если бы вышел на условку, сразу бы встал на лыжи — и в Сибирь куда-нибудь, на Дальний Восток.

Растворился бы там, как дым…

Мне даже захотелось хорошенько помотать головой или, ещё лучше, стукнуть ею о стенку, прогоняя этот призрак.

Бабка же опять замолчала, смотря на нас тяжёлым взглядом. А потом со вздохом добавила:

— Убийство это, сам знаешь, резонансное было. Весь город на ушах стоял, Москва следаков прислала лучших, рыли землю, искали исполнителей и заказчиков… только не нашли никого. А потом трупы начали всплывать.