В сутках пути от этого места находится монастырь, в котором они смогут укрыться и попросить помощь. Допросите женщин, выявите всех желающих обогатиться за мой счет. Спящие виновны. Их жены и дети останутся с ними. Через полчаса мы должны двинуться в путь. И не пытайтесь меня обмануть, я знаю всех, кто шептался за моей спиной. Вам придется сделать выбор, но знайте, ни одна неблагодарная тварь не тронется в путь вместе со мной. Я все сказала!
О-о-о! Какие голоса звонкие и ругаются как… Художественно. Оба-на! Кому-то прилетело!
Злая я, очень злая.
Разрешила раздать остающимся только хлебные лепешки и пару бурдюков с водой. Оружие, продукты, лошадей приказала забрать. Пусть радуются жизни, она тоже принадлежит мне, могла бы и ее забрать — такие объяснения дал провинившимся Никлош. Взбешенный, он отвешивал тумаки цепляющимся за него женщинам направо и налево. Почему злился и негодовал так сильно глава выкупленных мною воинов, я узнала только на вечерней стоянке. Как оказалось, зачинщицей всего этого безобразия назвали жену одного из уходивших со мной воинов.
Ее зависть, злословие, жадность и поистине звериная хитрость помогли ей собрать вокруг себя всех, с кем ей теперь пришлось остаться. Пусть теперь они помогут ей выжить, а она — им. Муж не простил ей поругания его чести и достоинства и продолжил путь, забрав с собой их общих детей. Дальнейшая судьба оставшихся в руках богов.
А нас ждет дорога.
ГЛАВА 68
Из глубокого забытья герцога Эверли вывели тихие всхлипывания, раздающиеся рядом с ним.
Глаза его по-прежнему были закрыты плотной повязкой, но на слух это никак не влияло, и потому он прекрасно слышал людей, обустраивающих ночную стоянку, всхрапывания уставших лошадей, близкое дыхание большого зверя. И ее, ласкового прикосновения рук которой он так ждал. Они приносили облегчение, давали надежду. Ее голос успокаивал и заставлял верить, что все еще может быть хорошо, что он еще сможет увидеть и обнять родных, что он сумеет вернуться домой. Ему очень захотелось утешить ту, что давала ему так много, и потому, сделав невероятное усилие и преодолев навалившуюся слабость, он заговорил:
— И что же могло расстроить такую мужественную женщину, как вы, госпожа?
Всхлипывания резко прекратились.
Сидящая рядом женщина охнула, подсунула руку под его голову, приподнимая ее. Пересохших губ коснулся холодный край металлической кружки. Отвар трав был не очень вкусным, но ароматным, он приятно освежал и утолял жажду.
