Порочные сверхурочные (СИ) читать онлайн

Хоть что-то примиряет меня с этим тяжелыми трудовыми сверхурочными.

Лишнего веса у меня нет, но похудеть никогда не помешает.

— Не надо на меня так смотреть. Пока не поем, ничего не будет, — ворчит этот озабоченный.

Если он думает, что белковый коктейль, которым он меняя накормил, сойдет, то зря. Мне надо мясо!

— Я хочу есть, — внятно озвучиваю я.

— Ты готовить умеешь? — заинтересовывается Соколов.

— Нет, — честно признаюсь я. — Яичницу могу и макароны. С переменным успехом."

"Причем я не вру от слова совсем.

Не то чтобы я безрукая, но, видимо, не только бухгалтерия — это не мое. Однажды, попытавшись сварить курицу, я через час молнировала Сашке: «Как быстро устранить сильное задымление?». А мое фондю, намертво приклеившееся к горшку, вспоминают в семье до сих пор. Кстати, горшок пришлось выкинуть.

Дима окидывает меня критическим взглядом.

— Ну ладно. Зато ты талантливый писатель, — усмехается он.

Нахохливаюсь, не в состоянии определиться: обиделась я или загордилась, потому что не пойму, чего в словах Соколова больше — подкола или похвалы.

Дима заглядывает в холодильник:

— Тебе заказать каких-нибудь роллов или пиццу? Я не знаю, что там едят девушки?

В смысле не знает?

У меня сложилось впечатление, что каждую свою свободную минуту Соколов либо трахается, либо склоняет женщин к сексу. Эти скилы у него прокачаны мощно. Должен же он их кормить? Иначе, где то самое кладбище истощенных тел, непрекращающимися скачками?

Стоп!

Мне, значит, роллы какие-то, а сам достает кусок мяса!

— Это мое! Мне! — издаю я вопль голодной кошачины.

— Сам ешь свои роллы!

И этот мерзавец начинает надо мной ржать.

— Какое у меня хищное полотенце, — угорает он, глядя как я сверкаю на него глазами из махрового кулька, в котором меня принесли на кухню.

Хочу огрызнуться, но замираю.

Смеющийся Соколов — это удар под дых.

Сразу пропадает флер биг-босса. В нем проглядывает что-то мальчишеское. Какой он красивый…

И у меня подозрительно щемит в груди.

Мозг подсказывает: «Это гормоны, а проблемы не с сердцем, а ниже.

Там все натерто, и если купишься на эту улыбочку, то опять все натрут».

Но, кажись, поздно.

Машуня влипла.

Стоит тут такой. Идеальный. Высокий. Широкоплечий. Темноволосый и со щетиной как я люблю. Кубики пресса выставил.

Мясо держит.

Гад.

Я вздыхаю и молчу.

Капец.

Всего девять часов вечера, а я втрескалась по самое «не балуйся».

«Не балуйся» поддакивает, что оно что-то такое предчувствовало.

Могло бы сильнее семафорить об опасности.