Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Уделила внимание углу, куда одновременно попали Исторический музей, собор Казанской Божией Матери, Воскресенские ворота и группа негритянских товарищей. Потом дошла до середины площади и запечатлела проем между Спасской башней и Покровским собором, сквозь который было хорошо видно Свиссотель «Красные холмы».

Поняв, что дело двигается в нужном направлении, я вприпрыжку переместилась на Манежную площадь, где щелкнула памятник Жукову со стоящими возле него невестами, комплекс фонтанов и скульптур с очень удачно появившейся скинхедовской группировкой, а потом пробежала вдоль Манежа, чтобы сфотографировать торчащий из-за стены Кремлевский дворец съездов.

Передохнув в каком-то мерзостном кафе, я отдышалась и пошла выполнять данное Сталину обещание относительно Дворца Советов. Затем, прокатившись одну остановку на метро, я дошла до середины Крымского моста и увековечила Петра Первого вместе с «Красным Октябрем» и Центральным домом художника, а также попавший в кадр речной трамвайчик.

Несколько притомившись, я в сотый раз отругала себя за то, что не поехала делать фотосессию на своей машине, и голоснула разбитую «девятку» с престарелым узбеком за рулем.

– Туристка? – спросил он, скосившись на мой фотоаппарат.

– Нет. Корреспондент газеты «Удивительная жизнь москвичей».

– И чем удивляете?

– Видами зданий и сооружений.

Оказалось, что мой разговорчивый шофер много лет проработал в какой-то архитектурной мастерской Ташкента. Он захотел приобщиться к созданию «репортажа» и сообщил, что самый лучший вид на небоскребы «Москвы-Сити» открывается с Третьего транспортного кольца.

Мы рванули туда, а после – на площадь Киевского вокзала, где я зачем-то потратила пленку на многонациональную толпу народа, торговый центр и пешеходный мост.

– Мне еще нравится Кутузовский проспект, – заявил мой новоиспеченный помощник. – Там сталинские масштабы хорошо видны.

Понятно, что, услышав это заявление, я не могла не сфотографировать проспект вместе с Триумфальной аркой. А после этого всерьез задумалась о том, стоит ли показывать Сталину изображение какой-нибудь высотки.

Не лучше ли предоставить ему возможность дойти до идеи создания советских небоскребов самостоятельно? Но тут в дело снова встрял узбекский гуру.

– Москва без Университета – что Париж без Эйфелевой башни, – заявил он и быстренько домчал меня до Воробьевых гор, откуда я засняла МГУ и панораму столицы, которую, на мое счастье, в этот день было довольно неплохо видно.