Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я недовольно всплеснула руками и ойкнула от резкой боли в помятом ребре:

– Да как ты мог положиться в таком ответственном деле на какого-то типа с пылесосом? А если он засунул прибор в книжный шкаф? Тогда я по твоей милости телепортируюсь прямо на страницы «Капитала» Маркса?

– Спокойно! – Чудо-гений пододвинул ко мне чай и банку вареной сгущенки. – Это надежный парень. Мы с ним опрокинули по рюмочке. Он рассказал мне о своей жизни. Короче говоря, не волнуйся, все данные у меня в компьютере.

Решив довериться природной интуиции Натаныча, которая, кстати сказать, не обманула его насчет финала моего первого путешествия, я сняла эту тему с повестки дня, съела ложку сгущенки, через силу выпила полчашки чая и перешла к техническим вопросам:

– А скажи-ка мне, дорогой друг, если кто-нибудь когда-нибудь завладеет машиной времени, то он сможет разобраться в ней без твоего ведома?

Натаныч замахал руками:

– Это невозможно! Решительно невозможно! Понимаешь, ведь, строго говоря, никакой машины нет.

Есть программа, которая отправляет материальные предметы в прошлое. Заметь, именно в прошлое, а не в будущее или альтернативное настоящее.

– Какое еще альтернативное настоящее? – не поняла я.

Он замялся, явно жалея, что сболтнул лишнее:

– Я не хотел тебе говорить… Но в последние три дня я много работал и пришел к выводу, что изменить мир, где мы живем, будет не так-то просто.

– Здрасьте, приехали! А ради чего же я тут жизнью рисковала, здоровье свое тратила?

– Нет, нет… Все возможно, – поспешно затараторил Натаныч.

– Просто когда там, в 1937 году, действительно что-то кардинально изменится, то здесь мы это сможем заметить только после того, как я запущу еще одну программу.

– А ты ее уже написал?"

"– Да. И пришел к выводу, что если сначала изменения произойдут только в параллельном мире, это будет прекрасно. Так мы хотя бы не обрушим настоящее в Тартар, а сначала проинспектируем, что именно творится в альтернативной реальности.

Разобравшись с временными парадоксами, я вернулась к проблемам безопасности:

– И все-таки, какая степень защиты у твоего изобретения?

Натаныч вскочил с кресла, поставил одну ногу на ящик с картошкой и, подняв вверх указательный палец, гордо произнес:

– Никто! Никто, кроме меня, не сможет даже запустить мою временную программу! И знаешь почему?

– Ну?

– Потому что я защитил ее не каким-нибудь банальным паролем, который взломает любой начинающий хакер.