Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– А если руку туда засунуть? – полушёпотом интересуюсь я, а у самой мурашки по коже.

– Лучше не стоит.

Этот мешочек просто мечта маньяка. Ника небрежно закидывает его в урну.

– Спасибо. – Подхватываю халат. – А что грозит студенту за дачу ложных показаний?

– В лучшем случае отчисление. – Ника делает паузу. – Знаю, тебя наказали. Если хочешь об этом поговорить – я к твоим услугам.

– Ты лучшая, – улыбаюсь ей, вытаскиваю из мешочка полотенце, кладу сверху мыло и зубной порошок с щёткой.

– Где здесь ванная?

– Там. – Ника указывает на дверцу за шкафом.

Ванная совмещена с туалетом. Маленькая, чистенькая. Но главное – тут самый обычный унитаз, только кольцо деревянное. Сама ванна из полированной меди с ножками в виде драконьих лап. Ника зажигает для меня свечи, что-то подкручивает в похожем на колонке коробе и, открутив краны, улыбается и выходит.

Я тут же стягиваю попахивающее платье. Возле ванны два плетёных короба, в одном уже лежат мятые панталоны.

Значит, второй для моего грязного белья, засовываю туда платье, но оно клеится к рукам, точно наэлектризованное. Раздражённо заталкиваю его поглубже – мне невыносимо хочется мыться.

***

Ванну я принимаю, высунув ноги из воды, чтобы подольше держался маникюр со стразами. Не то чтобы он здесь особенно нужен, но такую красоту жалко.

Когда я уже заканчиваю с мытьём, раздаётся стук. Голос Ники глухо звучит сквозь дверь:

– Лер, тебе письмо. Личное.

Запечатанное. Отправитель не указан, хотя я догадываюсь, от кого оно, – игриво завершает она.

Прижав полотенце к груди, приоткрываю дверь и забираю конверт из фактурной красной бумаги. Поблагодарив, закрываю дверь. Письмо запечатано сургучом. Пытаясь удержать полотенце, ломаю печать. Конверт очень плотный, вытаскивать письмо неудобно. Но я, не уронив полотенце, всё же вытаскиваю кремовую бумагу с запахом сандала и мёда.

«Дорогой друг, уважаемая одногруппница Валерия.

В первых строках письма…»

Полотенце выскальзывает из-под руки. Пытаясь его ухватить, задеваю переливающийся рисунок в конце письма. Всё вокруг вздрагивает, и я едва успеваю схватить полотенце, прижать к груди. Под моими ногами вместо плиток появляется пушистый светлый ковёр, очень симпатично оттеняющий стразы на ногтях.

Но хуже того: на этом ковре имеются широко расставленные мужские ноги. Кто-то сидит в кресле передо мной.