Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Вояки! — буркнул под нос Семенов, сел в машину и, объехав коленопреклоненного сержанта, свернул в тот же переулок, куда скрылись «кентавры». Между тем к месту происшествия потихоньку начал стягиваться любопытный народ.

С полчаса пересидев в каком-то сарае, благо хозяев не было дома, а глупый цепной пес очень быстро замотался вокруг столба и только хрипел от злобы и ронял из пасти розовую пену, Стриж осторожно, огородами, выбрался на улицу и все-таки упрямо пошел в центр. Он еще не верил, что его обложили со всех сторон, ведь это был его город.

Он знал его как свои пять пальцев, во сне не раз видел его улицы и переулки, его черные от времени старые деревянные дома, чахлые скверики, а главное — близких ему людей, лица которых и вспоминал порой уже с трудом. Он тосковал по этому городу все десять лет, и жить он хотел только здесь. Сейчас он решил пробраться в спортзал к Васильичу. Стриж был около железной дороги, когда послышался знакомый противный звук и из-за угла вылетели сразу два мотоцикла.

На одном из них сзади сидел Бачун, без шлема, в одной черной вязаной шапочке. Издалека он узнал коренастую фигуру Стрижа и радостно закричал своим подельникам:

— Вот он! Жмем!

Место, как назло, было открытое, пустырь. Анатолий оглянулся кругом, выругался. Между тем стоящий на запасных путях товарняк дернулся и начал медленно набирать ход. Стриж метнулся к нему. Давно, еще до армии, он видел, как один из его лихих дружков под движущимся составом ушел от ментов. Сейчас деваться было некуда.

Сложившись, он кувыркнулся под вагон, перележал между рельсами, пока не пошел другой вагон, и в этот промежуток между колесами перекатился на другую сторону. Подлетевший к рельсам Бачун уставился на движущийся поезд.

— Давай за ним! — наконец ткнул пистолетом Бачун одного из «кентавров». Тот ошалело уставился на него.

— Ты что, рехнулся? Сам туда прыгай!

— Кому говорю! — свирепея, крикнул Бачун."

"Мотоциклист стянул шлем и подошел поближе. Состав медленно набирал ход.

Собравшись с духом, бугай нырнул под вагон, залег между рельсами. Дернулся было под вторым вагоном перебраться на другую сторону, но не решился. Между тем товарняк поддал ходу. Качок заволновался, начал переваливаться на другую сторону, но замешкался. Потом рванулся, вышло еще хуже, его развернуло поперек рельсов, и неумолимая поступь чугунных колес всей своей многотонной тяжестью наискось, от бедра к колену, откромсала неудачливому преследователю ноги.