Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Между тем человек, разговаривавший с Окунем, откинулся на спинку кресла, с шумом выдохнул из легких воздух и негромко со злостью произнес:

— Ну, Беца… — Не докончив фразы, он резко выбросил вперед левую руку, словно уже бил невидимого противника.

Винтер, дождавшись конца разыгранной Стрижом сцены, отвернулся, молча пройдя мимо Андрея, вышел из аэропорта, сел за руль и, не дожидаясь остальных членов его команды, тронулся с места. Впрочем, вскоре он затормозил, дождался кавалькады мотоциклов, и как обычно просигналив, велел пристроиться к нему.

Через пару километров он свернул на проселочную дорогу и заехал в какие-то кусты. Выйдя из машины, Винтер в сердцах хлопнул дверцей и неровной походкой стал расхаживать по поляне, дожидаясь, пока подъехавшие соберутся вместе. Убедившись, что все готовы ему внимать, Винтер заговорил негромким, но раздраженным голосом:

— Ну вот, наконец-то я могу поговорить с вами. Ребята, я, конечно, понимаю, что вы не профессионалы, но если вы уж взялись за дело, то будьте последовательны.

Мне сказали, что вы не очень довольны всей этой историей с Пежо и Федором? Так?

— Не то, чтоб не довольны, но как-то… Может, лучше было сдать его властям? — ответил за всех Андрей.

Винтер достал из внутреннего кармана плотный белый пакет, вытащил оттуда несколько фотографий и протянул их друзьям.

— Это прислали на той неделе, когда стало ясно, что Пежо скрывается у нас.

Друзья с явным отвращением смотрели на жуткие по своему натурализму цветные снимки. Кадры импортных триллеров по сравнению с ними казались прилизанными и фотогеничными.

"— Инкриминировался бы Пежо только этот случай, где он наследил, прямых доказательств по другим преступлениям нет, и я не уверен, что суд вынес бы смертный приговор. У нас сейчас и не такое прощают. Скорее всего, его просто бы заперли в психушку, у Пежо с детства подозрение в шизофрении. А вот это дело рук Федора, — Винтер протянул еще несколько фотографий. — Врач Самсонов. Вся вина в том, что польстился человек на хорошие деньги, согласился не сообщать в милицию о странном больном.

Хороший, кстати, говорят, был врач. Двое детей. Жена видела Федора только с затылка, смогли бы мы доказать его вину на суде, еще неизвестно.

Аргументы Винтера явно подействовали на друзей.

— Теперь к вам, Анатолий Васильевич, — Винтер, чувствовалось, подавил в себе гнев, говорил ровным голосом, правда, при этом не смотрел ему в глаза. — То, как вы обошлись с банкиром, иначе как мальчишеством назвать не могу.