Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Стриж мяукнул еще, они сорвались с места и, подбежав к забору, стали дружно облаивать невидимого кота. Через пять минут он довел псов до изнеможения. Они просто захлебывались лаем, подпрыгивали, стараясь разглядеть невидимого врага. Эта собачья симфония могла вывести из себя кого угодно, но дом по-прежнему не подавал признаков жизни.

На том перекрестке, где стояли гаишники, Шварц и Стриж разминулись совсем ненамного. В ту минуту, когда Стриж на тополе доводил собак, Шварц подошел к своей машине и, открыв дверцу, тяжело опустился на место рядом с водителем.

Его душила злоба. В подвал его не пустили, там работала милиция. Сидевший за рулем Шустик, молодой парень лет двадцати, почувствовав настроение хозяина, старался ничем не вызвать его гнев, только косился осторожно на тяжелый профиль Шварца. Свернутый набок нос парня напоминал ему, что может произойти, попадись кто-нибудь под тяжелую руку патрона. В банде Шустик был так себе, пацан на побегушках, мелкая шестерка.

Но именно он попался Шварцу под руку, когда позвонила жена Боцмана и, всхлипывая, рассказала о смерти мужа. Сам босс знал, что в таком состоянии не способен вести автомобиль — не соизмерял силу гнева и скорость. Одну машину он таким способом уже разбил, просто чудом оставшись в живых.

Еще он взял с собой случайно оказавшегося в тот вечер на вилле Санька Потехина по кличке Заза. Кто дал такое второе имя русоволосому симпатичному парню, неизвестно, но на свой первый срок он уже шел с ним.

Сев малолеткой за банально снятую шапку, Заза уже автоматически с наступлением совершеннолетия перешел во взрослую зону. Здесь его пригрели паханы, и за месяц до конца срока он пырнул прямо на перекличке — что означало высшую блатную смелость — нужного им человека. Получив за это «червонец» и отмотав его до конца, Заза понял, каким был дуриком в чужих руках. За эти десять лет он еще дважды ставил ""красную печать"", но делал это так осторожно, что уже никто не смог предъявить ему счет.

Выйдя на волю и отдохнув на всю катушку, Санек близко сошелся со Шварцем. Там, где грубый нажим и сила не проходили или натыкались на еще большую силу, вот тогда Шварц пускал в ход Зазу. Делал тот свое дело каждый раз настолько изощренно и неожиданно, что вызывал этим невольное восхищение Шварца. Это позволяло Зазе держаться с культуристом в форме нагловатого хамства, что, как ни странно, даже импонировало Шварцу.